Военная проза

Ольга тогда расплакалась, понимая, что это ей придётся уезжать из Рыбино и смотрела во все глаза на Игоря. Тот молчал, и когда председатель закончил читать лекцию о моральном разложении и нерушимых семейных ценностях, будущих строителей коммунизма, ответил: – Я уеду, Кузьмич, в город. У нас там родня,…

Я рассказал ей о рыжей собаке, которую мы видели у булочной. Девушка долго молчала, потом задумчиво заметила: — А ведь это очень страшно — плачущая собака. — Страшно, — подтвердил я. Девушка пристально посмотрела на меня. Она в упор, с холодной беззастенчивостью, без всякого любопытства разглядывала…

– Чем вы мне сможете помочь, – засомневался Верещагин. – Я адвокат и то бессилен. Сейчас полное беззаконие. Сергей сказал, что имеет влиятельных друзей из числа большевиков и готов просить у них помощь. Начать он посоветовал с Шишерина. Не допив пиво, они сразу пошли в городскую управу. Шишерин продолжал…

Завалив свою «тушку» в глубокое пике, генерал Полбин поймал в перекрестье бомбового прицела форт еще дореволюционной постройки и откинул предохранительную скобу с гашетки сброса бомбы. Бомба была бетонобойной и весила ровно тонну, с коэффициентом наполнения взрывчаткой пятьдесят процентов. Она имела…

Широко известен роман «Пархоменко», в котором художник силою искусства воссоздал личность героя гражданской войны во всем обаянии поэтического сердца и непреклонного характера большевика-рабочего, его человечного юмора и великолепной храбрости. В настоящий сборник вошла лишь часть того, что написано…

— Мартин, глянь на Бабака! Высокая неуклюжая рыжая собака крутится вокруг рычащей машины, иногда лает, кто-то ругается, кто-то скользит по броне — и его в шесть рук хватают, усаживают рядом, ржут и пихают. — Нахуй от пушки! — уже ору я, и масса людей начинает сдвигаться по бортам, хлопают задние…

— Дайте хоть шинель набросить! — взмолился кавторанг. — У меня ангина. — Глотошная, что ль?! Иди, иди, щас мы тебя вылечим! — пообещал рябой и поддернул ружейный погон. Жизнь подводника приучила Грессера искать выход в секунды. И он, как всегда, нашел его, обведя затравленным, но цепким взглядом…

Теоретически перед 19-летним Сергеем Колбасьевым двери в самостоятельную жизнь были открыты настежь, однако, как известно, «бытие определяет сознание». Богатого наследства, имений, недвижимости, фамильных драгоценностей у Сергея не было. Зато была мать, вынужденная после смерти мужа переехать на другую…

— Ну что, документы забрал? — спрашиваю я. — Забрал, — отвечает рядовой Семенов, он же «Семен». — Как дальше пойдем? — Сейчас через подвал выберемся на соседнюю улицу, а там в первый бат. Связь есть с ними? — обращаюсь к радисту, рядовому Харламову. Он же «Клей». Ручищи у него длинные, из рукавов…

– Да что ты, Ларисочка, врать-то! – объяснял он ей, жалея, и каясь, и испытывая тайное удовольствие оттого, что она так любит, так страдает из-за него. – Дело обычное. Афган свел – Афган развел!.. А там моя семья, жизнь другая! Ты ведь сама понимаешь!.. Конечно же, она понимала. Все они, гарнизонные…

Подполковник прошел вдоль строя, заглядывая в лица солдат, словно хотел убедиться, понятно ли им. И Морозов, встречаясь с ним взглядом, успокаивал его: понятно! – Далее… Осторожность, внимание на позиции! – говорил офицер. – Смотреть, смотреть в четыре глаза! А если есть запасные, то и их достать!…

– Здесь, – самому себе сказал полковник и прочел на такой же, как и десятки других каменных плит: – «Гвардии капитан Виктор Федорович Большаков. Июль 1920 – май 1945 год». Прочел сначала про себя, а потом вслух тем же странным осипшим голосом, таким неуместным в устоявшейся кладбищенской…

Закружилась голова, резкая боль сгибает пополам, меня рвёт прямо на пол. Вода выходит больно, мучительно, во рту горечь от жёлчи и крови, в глазах темнеет, круги вновь плывут, пульсируют вместе с каждым позывом к рвоте. Все закончилось. Вытираю губы. Вновь наполняю кружку и медленно плетусь к своим нарам.…

— Значит, как планировали? — Серго, соплеменник Имрана, явно нервничал, что, впрочем, было неудивительно. Все-таки предстоящая эскапада касалась его в большей степени, чем остальных. Даже акцент легкий появился, которого в Москве заметно не было. — Без изменений. — Андрей-первый, сидевший рядом, бодро…

Не зря в стакан налита водка, Не зря на нас забила вся страна, Священные слова — Да нахуй надо! - Мы помним со времен Бородина. Священные слова — Да нахуй надо! - Мы помним со времен Бородина… Увидев комбрига, стоявшего на краю плаца и стряхивающего с усов слезу умиления, братья затопали…

Статистика вещь хорошая и, если подойти к разбору и изучению всех боевых столкновений с участием частей и подразделений специального назначения с какой-то своей системой, то можно достигнуть весьма неплохого результата. Копаясь в компьютерах и сводках, для создания какой-либо системы, я набросал табличку,…

Пo вoзвpaщeнию eгo бyквaльнo «pacпиpaлo» oт oщyщeния вaжнocти и иcключитeльнocти тoгo, чтo oн cмoг «pacшифpoвaть» инocтpaнцeв. Ho peaкция кoмaндиpoв нa eгo дecятиcтpaничный paпopт былa нa yдивлeниe бeзpaзличнoй. Paпopт пpocтo пoдшили в oднy из пaпoк. Yжe пoтoм, eгo coceд пo «кyнгy» кaпитaн пepeвoдчик…

— Лежи смирно! Не то морду набью! Я же тебе сказал, что наше время еще не пришло! — Да как же так? Ведь там ребята! — кричал Андрей. — Не трави душу! Сам все вижу! Почти в упор били по врагам десантники. На их стороне была внезапность, и потому в первые минуты боя душманы несли…

Они, видимо, проявляются только при абсурдном желании как можно скорее закончить свой отпуск и вернуться назад, в Россию. «Внезапный страх охватывал нас при воспоминании о всей красоте и благополучии на нашей Родине. И мы оглядывались на Россию, на этот белый зимний ад, полный страданий, лишений и смертельной…

– Ничего не значит, – сухо ответил Клос. – Мне поручено принять решение на месте. – Хорошо, – одобрительно проговорил органист. – Это хорошо, – повторил он еще раз. – Прошу докладывать. – Вы впервые во Вроцлаве? – Да. Но какое это имеет отношение к делу? – Для нас все важно, – ответил органист. –…