Истина

— Если вы пришли не по одному своему личному желанію, то скажите мн, кто васъ послалъ.

— О, такое выраженіе не совсмъ точно: они не послали меня; я переговорилъ только съ Долуаромъ и фермеромъ Бонгаромъ; и узналъ, что и они васъ также осуждаютъ, какъ и я. Только, видите ли, они не хотятъ обратить на себя вниманія открытымъ протестомъ, — это неудобно. Я самъ многимъ рискую, выступая открыто противъ вашего распоряженія; мое начальство можетъ не одобрить моего поведенія. Но во мн говоритъ голосъ отца семейства, у котораго есть свои обязанности. Какъ мн справиться съ моими сорванцами, Ахилломъ и Филиппомъ, если вы не зададите имъ острастки путемъ религіи? Моя дочь Гортензія нынче конфирмовалась и привела въ восторгъ весь Мальбуа своимъ примрнымъ поведеніемъ. Мадемуазель Рузеръ водила ее въ церковь и сдлала изъ нея совершенство… Сравните, прошу васъ, свое вліяніе на моихъ мальчиковъ съ вліяніемъ мадемуазель Рузеръ. Сравненіе будетъ не въ вашу пользу.

Маркъ спокойно улыбнулся. Онъ хорошо зналъ эту двочку Гортензію, которую ему хвалилъ отецъ. Маркъ нердко ловилъ ее въ саду, куда она забиралась, перелзая черезъ заборъ, и шалила по угламъ съ мальчиками. Да, онъ самъ часто сравнивалъ своихъ учениковъ, которымъ онъ понемногу сообщилъ здравыя понятія о жизни и любовь къ истин, съ сосдними ученицами мадемуазель Рузеръ; эти двочки до мозга костей были проникнуты клерикализмомъ; он были сотканы изъ притворства, и большинство было совершенно испорчено. Какъ бы онъ хотлъ имть въ своей школ и этихъ двочекъ, которыхъ воспитывали среди мистическихъ бредней, разжигая ихъ страсти: имъ тогда не надо было бы перелзать черезъ заборъ, чтобы вкушать запрещенный плодъ, который имъ представляли чудовищнымъ грхомъ! Нтъ другого боле разумнаго воспитанія, какъ совмстное обученіе мальчиковъ и двочекъ; только такая школа можетъ создать счастливое поколніе будущаго. Маркъ просто отвтилъ:

— Мадемуазель Рузеръ исполняетъ свой долгъ такъ, какъ она его понимаетъ; я тоже исполняю то, что считаю своимъ долгомъ… Еслибы родители помогали мн, дло воспитанія и просвщенія шло бы гораздо успшне.

Савенъ сразу разсердился и приподнялся на своихъ коротенькихъ ножкахъ.

— Что же вы хотите сказать? Что я подаю плохой примръ своимъ дтямъ?

— О, нтъ! Только все то, чему я учу дтей, опровергается тою обстановкою, въ которой они живутъ. Правда становится опасной; разумъ подвергается гоненію, какъ будто его недостаточно для того, чтобы человкъ былъ честенъ.

Для Марка всегда было большимъ огорченіемъ, что въ своей дятельности ему приходилось встрчать противодйствіе со стороны родителей учениковъ, между тмъ какъ онъ мечталъ о томъ, чтобы ускорить возрожденіе народа. Еслибы ребенокъ, придя домой, увидлъ подтвержденіе того, что ему говорилось въ школ, увидлъ воочію права и обязанности истиннаго гражданина, которыя Маркъ старался внушить дтямъ, сколь многимъ легче показался бы ему его трудъ! Между родителями и наставникомъ необходима общность стремленій, инач учитель не въ состояніи многаго сдлать, не въ состояніи проникнуть въ душу ребенка; родители должны продолжать и дополнять то, что даетъ школа; они должны идти рука объ руку съ учителемъ по тому пути, который ведетъ къ истин и справедливости. Какое горе испытывалъ Маркъ, видя, что они не только ему не помогали, но даже разрушали то, что онъ созидалъ, просто по незнанію и подъ вліяніемъ той путаницы, которая мшала имъ здраво смотрть на жизнь.

— Я буду кратокъ, — продолжалъ Савенъ: — вы должны повсить картины въ класс, господинъ Фроманъ, если хотите жить съ нами въ мир, а мы этого искренно желаемъ, потому что мы считаемъ васъ за хорошаго преподавателя.

Маркъ снова улыбнулся.

— Благодарю васъ… Но скажите, почему госпожа Савенъ не пришла вмст съ вами? Она имла бы большее право поставить такое требованіе, потому что, сколько мн извстно, ваша жена посщаетъ церковь.

— Да, она занята религіей настолько, насколько это необходимо для каждой честной женщины, — отвтилъ Савенъ очень сухо. — Пусть она лучше ходитъ въ церковь, чмъ обзаводится любовникомъ.

Онъ посмотрлъ на Марка подозрительнымъ взглядомъ, подъ вліяніемъ болзненной ревности; въ каждомъ мужчин онъ видлъ соперника. Почему этотъ преподаватель высказалъ сожалніе, что его жена не пришла вмст съ нимъ въ школу? Вдь она два раза приходила сюда, чтобы объяснить Марку, почему ея сыновья не пришли въ классъ. Онъ заставлялъ ее еженедльно исповдываться у отца еодосія, главы капуциновъ, надясь, что исповдь остановитъ ее на краю преступленія. Его жена сперва посщала церковь только затмъ, чтобы избгать домашнихъ ссоръ; но теперь она съ удовольствіемъ ходила на исповдь, такъ какъ отецъ еодосій былъ очаровательный мужчина, и о немъ мечтали вс молодыя исповдницы.

Маркъ замтилъ съ нкоторымъ лукавствомъ:

— Я имлъ удовольствіе встртить госпожу Савенъ въ четвергъ, когда она выходила изъ часовни на площади Капуциновъ. Мы перекинулись нсколькими словами. А такъ какъ она отнеслась ко мн очень дружелюбно, то я и позволилъ себ выразить сожалніе, что она не пришла сюда вмст съ вами.

На лиц Савена промелькнуло чувство скорби. Онъ вчно подозрвалъ свою жену и даже не позволялъ ей самой относить свои работы изъ бисера, которыя помогали семь сводить концы съ концами. Они постоянно жили, перебиваясь со дня на день, какъ большинство чиновничьихъ семей, отягощенныхъ дтьми; отецъ постоянно пребывалъ въ состояніи раздраженія и становился несноснымъ деспотомъ; жена, нжная и покорная, ждала случая, чтобы найти себ какое-нибудь тайное утшеніе.

— Взгляды моей жены ни въ чемъ не должны расходиться съ моими взглядами, — сказалъ наконецъ Савенъ. — Повторяю вамъ, я говорю отъ ея имени и отъ имени многихъ родителей, и только ради нихъ ршился придти сюда… Отъ васъ зависитъ обратить вниманіе на мои слова… Совтую вамъ подумать,

Лицо Марка сдлалось серьезнымъ, и онъ отвтилъ:

— Я все обдумалъ, господинъ Савенъ. Когда я снималъ картины, я отлично сознавалъ то, что длалъ; теперь картины сняты, и мною он въ школ повшены не будутъ.

На слдующій день по всему Мальбуа распространился слухъ, что въ школу приходила цлая депутація отцовъ, матерей и родственниковъ учениковъ, и что у нихъ было бурное объясненіе съ учителемъ. Маркъ отлично понялъ, откуда пошелъ этотъ слухъ, благодаря случайному обстоятельству, которое разъяснило ему причину прихода Савена въ школу. Хотя хорошенькая госпожа Савенъ, повидилому, не интересовалась этимъ дломъ, вся поглощенная желаніемъ личнаго счастья, однако она явилась послушнымъ орудіемъ въ рукахъ отца еодосія; она предупредила мужа, что духовный отецъ желаетъ съ нимъ переговорить; во время этого тайнаго свиданія капуцинъ уговорилъ Савена отправиться къ учителю и положить конецъ скандальной исторіи съ картинами духовнаго содержанія, которая должна была имть самое развращающее вліяніе на дтей. Несчастный, тщедушный Савенъ, республиканецъ и антиклерикалъ, развинченный постоянными лишеніями и муками ревности, заступился за религію, явился представителемъ католицизма, который рисуетъ рай, какъ мрачную тюрьму, гд каждый человкъ будетъ обезличенъ и раздавленъ карающимъ божествомъ.

Маркъ отлично сознавалъ, что отцомъ еодосісмъ руководилъ отецъ Фульгентій при помощи своихъ помощниковъ, братьевъ Горгія и Исидора, ненавидвшихъ свтскую школу съ тхъ поръ, какъ она стала вырывать изъ ихъ рукъ учениковъ. Кром нихъ, враждебными дйствіями руководили тоже отецъ Филибенъ и отецъ Крабо, хотя они оставались въ сторон и дйствовали лишь тайными, но ловкими интригами: они не могли еще забыть дла Симона и продолжали свои козни. Они скрывали настоящаго преступника и готовы были и дальше скрывать его, хотя бы цною новыхъ преступленій. Маркъ съ перваго же дня понялъ, кто были его враги, и былъ убжденъ, что среди нихъ скрывается и настоящій виновникъ преступленія. Но какъ схватить и уличить его? Въ то время, какъ отецъ Крабо весь отдался свтской жизни и, посщая аристократическіе салоны Бомона, руководилъ своими изящными духовными дочерьми и заботился о матеріальномъ благополучіи своихъ чадъ, отецъ Филибенъ совершенно посвятилъ себя Вальмарійской коллегіи и никуда не показывался. Съ вншней стороны не было никакихъ признаковъ, которые указывали бы на тайную непрестанную работу, направленную къ упроченію клерикализма. Маркъ зналъ одно, что онъ былъ со всхъ сторонъ окруженъ шпіонствомъ; его выслживали съ іезуитскою ловкостью и настойчивостью. Ни одно изъ его посщеній Лелановъ, ни одинъ изъ его разговоровъ съ Давидомъ не оставались неузнанными. Сальванъ справедливо указалъ Марку, что въ его лиц преслдовали поборника истины и справедливости, свидтеля, въ рукахъ котораго находилась важная улика, и которому во что бы то ни стало хотли заткнуть глотку и не допустить до мщенія за невинно осужденнаго, погубивъ его самого. Вся шайка черныхъ рясъ съ невроятною наглостью гналась за нимъ по пятамъ; они увлекли за собою и несчастнаго аббата Кандьё; послдній былъ совершенно подавленъ упадкомъ церковнаго величія и еженедльно навщалъ своего добраго начальника, епископа Бержеро, который страдалъ не мене благочестиваго аббата. Они оба принуждены были прикрывать страшную язву, которая разъдала самое сердце церкви; они вмст плакали и длились своимъ отчаяніемъ, не будучи въ состояніи помшать ужасному разложенію, грозившему гибелью ихъ любимому дтищу, истинной религіи Франціи. Однажды вечеромъ помощникъ Миньо, вернувшись со двора, гд происходили игры школьниковъ, съ негодованіемъ сказалъ Марку:

— Я возмущенъ до глубины души: мадемуазель Рузеръ опять шпіонитъ за нами. Я отлично видлъ, какъ она стояла на лстниц и заглядывала черезъ стну.

Учительница, дйствительно, приставляла лстницу къ стн и слдила за тмъ, что происходило въ школ мальчиковъ; она старалась длать это возможно осторожне, но Миньо удавалось не разъ поймать ее за этимъ занятіемъ; онъ уврялъ, что она впослдствіи писала подробныя донесенія Морезену, инспектору начальныхъ училищъ.

— Пусть ее шпіонитъ, — отвтилъ Маркъ со смхомъ. — Она только напрасно утомляется, лазая по лстниц: я бы ей съ удовольствіемъ открылъ настежь дверъ школы.