Каролина

Одна сплошная боль медленно дробилась на отдельные очаги. Самый яркий ныл где-то рядом с сердцем – он остался, даже когда остальные начали затухать. Я притворялась спящей, когда Куара вновь отвернул одеяло и снял все повязки, а после одел меня в широкую рубашку.

– Быстро на тебе всё заживает, – пробормотал он. – Если бы не… я бы подумал, что… Хм, садись, есть будешь.

Мне не хотелось есть, но спор требовал больше сил, чем послушание. Опершись на руку, которая болела меньше, я села на постели. Зашторенное окно напротив было таким же тёмным.

– Сейчас ночь, – шёпотом сообщила я очевидное. Однако Куара полагал, что время для завтрака – или для пропущенных накануне обеда с ужином – самое подходящее. Он сунул мне в руки тёплую лепёшку, а сам сел рядом с глубокой тарелкой бульона и наставленной на меня, точно оружием, ложкой. – Ты ведь не будешь кормить меня, Куара?

– Сейчас просто молчи и жуй, Каролина.

Мысли о еде вызывали отвращение. Я отрывала от хлеба крошки и с трудом проталкивала их в скованное спазмом горло. Надеялась, что Куара потеряет терпение, но он подносил ложку к моему рту, пока она не поскребла дно тарелки. Зря еду потратил.

Со спинки стула раздался писк. Верба, очевидно, обладая нюхом сторожевого пса, требовательно запрыгала, пока Куара не пересадил её на одеяло клевать оставшиеся крошки.

– Как тебе живётся без полётов? – спросила я шёпотом.

– Нормально ей живётся, – бросил Куара. – Тепло и сытно.

Я сдержала шумный вздох, чтобы он не выдал меня раньше времени, и на минуту закрыла глаза. Когда открыла, колдун стоял у очага и пристально наблюдал за мной. Этим характерным прищуром, слегка колючим, хитроватым, он походил на Мэрг.

– Скажи, Куара, – я сглотнула ком со вкусом бульона и горечи, – ты ведь разные зелья знаешь?

– Разные. – Говорил он уверенно, а кивал как-то слишком медленно.

Я села чуть ровнее.

– А ты умеешь такое… если я сама прошу, в этом ведь не будет ни злого умысла, ни твоей вины… Ты умеешь, чтобы быстро не больно?

Он не удивился, будто ждал этого. Может, и уговаривать не придётся? Сердце забилось быстро-быстро, то ли от страха, то ли от нетерпения.

– Сдаваться надумала, Каролина? – Оранжевые огоньки перескочили плясать в его глазах.

Я пожала плечами. Вывихнутое почти не болело.

– Я не нужна этому миру.

– А он тебе?

– И он… мне.

Кивнув самому себе, Куара подошёл. В этот раз он сел не на стул, а прямо на постель рядом со мной.

– Видно, пора тебе начать сначала. – Впервые за время нашего знакомства Куара взял меня за руку. – Что правда, в этот раз всё иначе. Не ты ко мне пришла, да и просишь о другом… Придётся мне самому решение принимать.

Сейчас, когда он сидел так близко, я смогла рассмотреть, что в неряшливо собранном хвосте за эту ночь прибавилось седых волос. Почему, ну почему… ты ведь не отец мне, ты сам говорил!

– Послушай меня и не перебивай, – велел Куара и, дождавшись неуверенного кивка, продолжил. – За последние десять лет ты много раз приходила ко мне с просьбой помочь вернуть воспоминания… Нет, Каролина, молчи – я просил не перебивать. Сейчас неважно уже, что ты мне рассказывала, как складывалась твоя жизнь. Вот-вот начнётся новая. В прошлый раз ты пришла в конце зимы, помнишь? Нет, конечно, не помнишь… Снова жаловалась на пустоту в душе, снова умоляла заполнить её картинками из прошлого. И я снова тебе помог.

– Я не помню, – нарушила я запрет.

– Конечно, не помнишь. Получив назад свои воспоминания, ты бежишь от меня прочь, чтобы где-то там, в одиночестве, снова всё забыть. Не знаю, что случилось с тобой до войны, но твоя память раз за разом стирает это. Я возвращаю, а она стирает. Как и всё то, что случалось между нашими встречами.

Настала пора удивляться мне, но я слушала Куару со странным равнодушием. Даже сердце перестало колотиться – замедлилось так, словно решило само, без сторонней помощи, завершить задуманное.

– Ты поможешь мне вспомнить? – только и смогла спросить я.

– Да. Когда летом ты явилась ко мне новой управляющей борделя, я не стал ничего говорить, ведь ты пришла за другим зельем. Но сейчас…

– А после я забуду снова?

Вместо кивка Куара медленно моргнул.

– Я забуду Бузинную улицу? И девочек! Девочек, Дэзи… Но и Ренф… И Мэрг, я ведь забуду Мэрг?

– Забудешь.

Подобно утопающему на последнем издыхании воспоминания забарахтались. Звон кубков и мерцание свечей, колокольчики смеха… Прикосновение нежной пудры к щеке, шёлка к бедру, тёплых губ к шее. Запах духов Мэрг. Стук её каблуков и шуршание юбки, крепкие объятия, от которых переставала ходить ходуном земля под ногами. Её улыбка, часто вместе со скептически приподнятой бровью. Алая полоса перерезанного горла.

– Я согласна.

Согласна… Я думала, Куара уйдёт готовить новое зелье. Но он просто подошёл и сжал ладонями мои виски.

·???

Принц Марсел боялся темноты. Когда лучи заходящего солнца золотили крыши дворца, трое слуг, назначенных специальным королевским указом, приходили в спальню долгожданного наследника и зажигали свечи. Тяжёлый канделябр под потолком (один из слуг приносил с собой лесенку), круглые светильники на стенах из ируланского стекла, которое не нагревалось и не обжигало, и большую лампу на прикроватной тумбочке принца.

До самого рассвета у двери принца дежурил страж в до блеска начищенных доспехах, который сквозь замочную скважину зорко следил, горят ли свечи.

– Тогда северная страна полуострова стала называться Рокнур, в честь короля-открывателя. А южные земли – те, в которых мы с вами живём, – стали Мидфордией. По совету любимой жены Мидфорд Мудрый добавил окончание.

– Потому что жена его была одной из Ллуриэн, чародеев. А на языке Фэй «ия» означает «душа», верно?

– Верно. – Я улыбнулась и закрыла книгу. – Вы знаете все истории от начала времён и до сегодняшнего дня, ваше высочество. Зачем же мне читать их вам каждый вечер?

Марсел откинул одеяло.

– Потому что мне нравится слушать твой голос, Каролина. – Щёки принца залились ярким румянцем. – Расскажешь теперь про Разлом, из которого межи полезли? А про Чёрный лес? Расскажи, расскажи ещё!

– Не сегодня, ваше высочество. – Я потрепала густые каштановые кудри. – Вам уже пора засыпать.

Однако сонным Марсел не выглядел. Лукаво подмигнув мне, он вытащил из-под подушки деревянный меч и выбрался на середину постели.

– Я буду править мудро, как наш первый король Мидфорд, – заявил он. Покосившись на обложку книги, принц поднял меч в вытянутой руке и принял героическую позу. – Я совершу множество подвигов, как Рокнур Отважный. Ну и мой отец, конечно… И тогда… тогда, Каролина, я женюсь на тебе!