Каролина
Шрифт:
На крыше языки пламени сперва ослепили нас. Заигрывая с ночью, они танцевали в широком жёлобе по окружности, извивались, сплетались подобно любовникам.
– Подарок Богов, – я коснулась белого сияния. – В Мидфордии никогда не будет темно, над нами и днём, и ночью светит солнце.
Рядом со мной Лэнсо тоже сунул руку в огонь, его растопыренные пальцы казались почти прозрачными.
– И правда, не обжигает, – пробормотал он, погрузил руку по локоть и пошёл по кругу.
Я отправилась в противоположную сторону. На каменном полу башни была нарисована роза ветров, и южная стрелка указывала на дворец.
– В целом мире не спим только мы, – прошептала я сама себе. Голова закружилась от высоты и счастья. – Если прищуриться и смотреть сквозь огонь, кажется, что окна подмигивают. Посмотри, Лэнсо! Вон спальня короля Ромеро. А вон там… там… почему у принца темно?
Маленький смелый рыцарь всё же решился потушить свечи. Но если темнота снова пугает его? Если он забился под одеяло и дрожит…
– Лэнсо, мне нужно вернуться!
Раздался скрежет, а за ним – щелчки, один за другим, один за другим, всё быстрее… Подобно накатывающим друг на друга морским волнам железные пластины покрывали жёлоб, бежали по кругу и душили пламя. Звук стих рядом с Лэнсо. Он всё ещё сжимал рычаг.
Огонь не согревал, но без него стало холодно. И темно, очень темно…
– Что ты сделал? Лэнсо, что ты сделал?
Я бросилась к нему, а он схватил меня и прижал к себе.
– Тише… тише, Каролина.
Другие, незнакомые мне объятия стальными обручами сковали тело.
– Лэнсо, – я трепыхалась в его руках, – пожалуйста, ведь свет защищает нас от…
Он сжал ещё крепче, и слова застряли в горле. От межей, свет защищает от межей.
– Тише, – сухие губы шевелились у моего виска. – Тебя не тронут, Каролина, ты… не мешай сейчас.
Я рванулась ещё раз, и пальцы Лэнсо легли мне на горло. Я знала его силу, знала, что он способен одним движением сломать мне шею. Но Лэнсо сдавливал аккуратно, почти нежно. Меня всё глубже затягивала собственная, непроглядная темнота. Одна за другой в ней гасли звёзды. Одна за другой звёзды меркли за бесшумными, рваными, мёртвыми чёрными крыльями…
???·
Свет вернулся оранжевым теплом. Жмурясь, растирая глаза руками, я плакала.
– Так не может быть, не может. Если бы так всё случилось, я не шептала бы его имя, я не смогла бы, я…
Куара легонько встряхнул меня.
– Возвращайся, Каролина.
Я не хотела возвращаться – я хотела обратно в темноту, в беспамятство. Почему ушибы больше не болят? Мне нужна боль, я заслужила боль. Я заслужила смерть, проклятье, я ведь сразу её просила.
– А теперь расскажи мне, что видела.
Я отпрянула от Куары и вжалась в стену. Прошлое и настоящее перепутались, сны смешались с реальностью. В очаге Куары тоже горел огонь, и мне хотелось броситься в него – убедиться, что жжёт, сжигает до горсти пепла.
– Расскажи мне, Каролина.
– Нет.
– Раньше я был просто колдуном, теперь я твой друг.
– Ты проклянёшь эту дружбу.
Он схватил меня за плечи и придвинул ближе к себе.
– Скажи, Куара… – Силы разом покинули тело, я обмякла в его руках безвольной тряпичной куклой. – Почему, стоит нам вознестись высоко-высоко
и расправить крылья, мы снова и снова падаем? А скалы внизу всё острее.– Путаешь ты всё, – он грубовато отёр рукавом мои щёки. – Мы не падаем, мы каждый раз карабкаемся из пропасти к свету. Расскажи мне.
Рассказать ему. Почему бы и нет. Чего бояться, осуждения? Вряд ли Куара сможет ненавидеть меня сильнее, чем за сегодняшний день научилась я сама.
– Я во всём виновата, Куара. – Всё же я вывернулась из его тёплых рук и, поджав колени к груди, завернулась в одеяло. – В гибели короля, в гибели Мидфордии.
– Мидфордию рано хоронить.
– Из-за меня в ночь вторжения погас огонь на сторожевой башне. Из-за меня пришли межи и растерзали всех. – Ну и что, что я была влюблена? Это не оправдывает того, что я была глупа. – Так что ты скажешь про то другое зелье, Куара? Я больше не прошу, чтоб было не больно. Только, если можно, быстро.
– Сдаваться надумала, Каролина?
Он уже спрашивал.
– Ты уже спрашивал. Да что же ты не слышишь меня! – Я отбросила одеяло и схватила ворот его рубашки. Руки тряслись, такие странные, тонкие руки… – Ты понял, что я сказала? Всё, что случилось, на моей совести. И Боги в самом деле забыли о нас, если за десять лет не удосужились меня наказать.
– Думаешь, не наказали?
– Думаешь, этого достаточно?
От спокойного голоса Куары, его каменной неподвижности, теней в уголках его глаз, что ложились с прежней мягкостью, я дрожала только сильнее. Слёзы всё текли и текли, в дрожащей пелене образы наслаивались друг на друга. В оранжевом пламени очага вспыхнули белые языки – в отражении слёз они рассыпались яркими искрами и ослепили меня.
– Если бы не я, Куара, если бы… если бы. Да разве ж мог маленький Марсел сам затушить все свечи? Такой огромный канделябр под потолком… Если бы хотя бы в его спальне остался гореть свет! Как же звонко он смеялся, мой маленький принц, а я целовала ямочки на его щеках. У него были густые каштановые кудри. Такие же, как у нашего короля. Такие же, как у… зарываясь в них пальцами, я шептала имя. Айвор рассказывал, что… Но если так всё случилось, почему я повторяла его имя? Его имя…
Я зажмурилась и тряхнула головой. Чьё-то имя вертелось на языке, но я не могла его вспомнить. За окном напротив медленно серело ночное небо. В очаге потрескивали дрова, наполняя комнату приятным теплом. Рядом на стуле сидел мужчина в неряшливом фартуке, его пшеничные с проседью волосы путались у лица, под глазами залегли тени. Он так внимательно смотрел, что мне стало неловко.
– Простите, – мой голос звучал старым проржавевшим колесом. – Я… Я не знаю, кто вы.
Мужчина кивнул.
– А твоё имя?
Это я вспомнила без труда.
– Я Каролина.
Он снова кивнул. Я заметила, что он держит мою руку. Постепенно проявлялись и другие ощущения: ломота во всём теле, боль в горле, солёная влага на губах. А вместе с этим всё звонче гудела странная пустота в голове.
– Мне жаль, но я совсем не помню, что произошло.
– Ты упала с лошади и ударилась головой, – уверенно заявил мужчина. Что ж, именно так я себя и чувствовала.
– Вы мой отец?
Он будто бы задумался, но через секунду ответил: