Каролина

Королевский судья почти заполнил собой дверной проём. Сделав полшага в комнату, он подставил свету рассечённую от виска до носа скулу и сказал:

– Я слышал, вы неплохо шьёте, Каролина.

Из раны ещё сочилась кровь. Часть он размазал по подбородку, несколько капель подсыхали на высоком вороте мундира.

– Входите, – я неопределённо махнула рукой. – Располагайтесь.

Пока я искала иглу с вымоченной в спиртовом растворе нитью, гранд Айвор ещё минуту постоял у порога, посмотрел на кровать, на стулья, а после прошёл вдоль стены и опустился на крышку сундука. Послушный пациент: он держал свечу, повиновался легчайшим прикосновениям и широко расставил ноги, чтобы я могла встать между ними.

Есть только рана. На здоровых участках кожи она алела яркими гранатовыми зёрнами. На серых, повреждённых огнём, кровь казалась смолой. Зашивать кожу мне было привычно, хоть это и причиняло боль. Зашивать пепел… втыкая иглу, я боялась, что его лицо раскрошится в моих пальцах, как под кочергой крошатся в камине головёшки.

– Поужинайте со мной, Каролина.

Я как раз завязала узелок и отошла на шаг. Не дождавшись ответа, гранд Айвор добавил:

– Слухи о нашей с вами связи гуляют, что те сквозняки, а я даже ужинаю в одиночестве.

– Некому составить вам компанию? – поинтересовалась я вежливо.

– Кто умеет и ножом с вилкой управляться, и беседу поддержать? Увы. Не отказывайтесь сразу, Каролина. Я просто прикажу накрыть стол на двоих, а вы или присоединитесь, или нет.

Вместо того, чтобы принимать решение, я гадала, почему он не хочет потрогать шов. Ведь абсолютно всем хочется потрогать свежий шов… почувствовать шершавость нитки и стянутых краёв кожи, проверить, сильно ли болит. Гранда Айвора всё это мало интересовало, как, впрочем, и мой ответ.

Через час я стояла у него на пороге. Слуги перенесли стол в центр комнаты: в свете растопленного камина он сверкал накрахмаленной скатертью, бликами на столовых приборах и серебряных подсвечниках. Хозяин комнаты надел белую рубашку, всё же довольно блёклую на фоне его волос. Он сдержанно кивнул мне и отодвинул стул. Предложил пуф для ног, плед, чтобы набросить на колени. Рассказал, что красное вино терпкое, а белое – сладкое. Я выбрала красное.

С первым и вторым блюдами мы расправились в тишине. Я посвятила всё своё внимание содержимому тарелки, однако ночью, в изматывающей полудрёме ворочаясь на простынях, я никак не могла вспомнить, что же ела. Но это было позже, а пока гранд Айвор привстал, чтобы подлить нам обоим ещё вина.

– Вам не нужно строить у двери баррикады, – сказал он между делом.

Я посмотрела на него поверх подсвечника.

– Подслушиваете или следы на полу заметили?

– У ручки сундука крепление расшаталось, вот-вот отвалится. – Гранд Айвор отправил в рот кусок тушёной говядины и не спеша его прожевал. – Во-первых, Каролина, подобная преграда меня не остановит.

– А во-вторых?

Другой бы встал и походил по комнате, поворошил угли в камине, чтобы не так болезненно было ворошить прошлое. Айвору потребовался только кубок вина, чтобы протолкнуть мясо.

– Я был зачат в результате насилия, – заговорил он. – Необратимость такого греха я уяснил с первых дней жизни – через ненависть моей матери. Чудовище Нуррингора можно обличить во многих пороках, и вряд ли ваши Боги уготовили покой для моей чёрной души, но я никогда не прикоснусь к женщине против её воли. Тем более к вам, Каролина.

В горле застрял стручок фасоли, и мне тоже понадобилось несколько глотков вина.

– Тем более ко мне? Почему?

– Позвольте мне не отвечать.

– Почему?

– Ответ причинит вам боль.

В пересечении наших взглядов застыли руки с приборами, замерло даже пламя свечей.

– Вы так странно произносите это слово – боль.

Он коротко усмехнулся.

– Это мой единственный бог. В отличие от ваших, он никогда обо мне не забывает. Помните, как в той балладе? Боль, твой верный спутник…

– Печаль, мой тихий враг.

Что-то всколыхнулось. Как волна накатила, но не отступила снова, а заледенела холодным острым гребнем.

– Желаете попробовать десерт? – Айвор промокнул губы салфеткой от соуса и меланхолии. – Сегодня печёные груши в вине.

– Желаю просто вина, – ответила я. Может, четвёртый кубок избавит меня от бессонницы и поможет направить беседу в светское русло – меня же для этого пригласили. – Сколько вам лет, гранд Айвор?

Правила этикета едва ли поощряли подобные вопросы, но собеседник не смутился.

– Давно перестал считать, но по бумагам мне сорок семь.

Белые волосы добавляли ему возраста. Хотя морщин на лице было совсем мало, ведь морщины рождаются из эмоций. Одна выделялась – дуга вокруг правого уголка губ, отпечаток редких усмешек.

– Как вы оказались в Нуррингоре? Не могу не отметить вашего умения обращаться со столовыми приборами.

При том, что он мог бы двумя пальцами завязать ложку для супа в тугой узел.

Красное вино закончилось, и Айвор потянулся ко второй бутылке. Белое он назвал сладким – что ж, мне не терпелось проверить.

– В истории моей жизни, Каролина, нет ничего занимательного. – Вновь эта кривая полуулыбка. – Моя мать трижды пыталась прервать беременность, чем нанесла вред только собственному здоровью, и когда я всё же родился, герцог Айвор, мой дед, взялся лепить из меня наследника. Других у него уже быть не могло.

Воспоминания о матери, какими бы они ни были, имеют собственный, особенный оттенок. Он окрашивает тембр голоса, отражается сиянием или же тенью в глазах. Гранд Айвор говорил бесстрастно – слушая его, и я ничего не ощущала. Это было приятно.

Повисла пауза, и чтобы заполнить её, я медленно кивнула.

– Герцог умер, не завершив начатое, – он даже не пожал плечами. – А мне пришлось покинуть дом. Двадцать лет я путешествовал. Побывал на материке, видел рифы Кораллового моря и сияние в ночном небе над Северным… Моё происхождение, Каролина, – моё проклятие, потому что нигде для меня не нашлось дома и семьи. Но оно так же моё благословение.

– Потому что вам всё равно?

Прозвучало как будто с жадностью. С жадностью я вглядывалась в равнодушную черноту его глаз, мечтая ухватить себе немножко.

– Больше не пейте, Каролина. Вино не помогает.

Мои пальцы так и не сомкнулись вокруг хрустальной ножки кубка. И я вдруг заметила, что он каждый раз, словно тайное заклинание Фэй, произносит моё имя.

– Вы, хм… – я откашлялась. – Вы поэтому вернулись? В поисках дома?

– В поисках денег. – Он хрипло рассмеялся. – Незадолго до войны…