Каролина

Не знаю, сколько прошло времени. Пара секунд? Я перекатилась на бок и мучительно вдохнула. И глубоко под землёй затхлый воздух покажется свежее морского бриза, когда рёбра не сжимают стальной хваткой.

– Дальше пойдёшь сама? – послышался сверху тихий, почти что вежливый голос.

Пока не подниму голову, могу притвориться, что никого не видела, ничего не запомнила и ни о каком тайном выходе из шахт Разлома – а «могила» господина Сергора таковым и являлась – не подозреваю. Хм.

Коротко кивнув, я приподнялась на одно колено. Во рту стоял вкус крови. Локоть едва разгибался, причиняя боль при малейшем движении, и я никак не могла опереться, чтобы встать.

– Помоги.

Он суетливо подхватил меня под мышки и поставил на ноги. После наклонился и отряхнул юбку. Наконец мы посмотрели друг на друга. Свет остался где-то высоко на поверхности – сюда проникало лишь его эхо. Достаточно, однако, чтобы разглядеть и сразу узнать моего похитителя: тощего, сутулого и вечно хмурого.

– Кости? – Я потёрла шею. – Как поживаешь, колено не беспокоит?

Арестованный по прозвищу Кости – из четвёртой камеры Кротов. Месяц назад он умудрился выбить сустав.

– Зря ты тут, целительница. – Он мотнул головой и сжал мой здоровый локоть. – Пойдём.

Делая первый неровный шаг, я торопливо осмотрелась. Вот так, значит, выглядел и ощущался Разлом изнутри… С одной стороны возвышалась неровная стена из твёрдой породы, хранившей в себе окаменелую кровь земли. С другой меня притягивала холодная чернота – тёмная и густая, она поглотила противоположную стену и словно простиралась в бесконечность. Чернота могла быть пустой. А могла кишеть межами, которые не захотели или не успели выбраться на поверхность. Существовала ли верёвка достаточно длинная, чтобы спуститься на самое дно и найти там причину всех наших бед? И достаточно прочная, чтобы вытащить разведчика обратно.

Кости потянул меня в какую-то незаметную сперва нишу. Пришлось задержать дыхание, чтобы протиснуться, и вот нас обступил очередной узкий тоннель.

– Пригнись.

Я вовремя наклонилась, и кусок свода зацепил макушку. Надо бы как-то обойтись без новых синяков – мне и так придётся напрячь фантазию, чтобы объяснять свой потрёпанный вид. Если, конечно, мне позволят уйти.

Тоннель – через очередной узкий, едва заметный с другой стороны выход – привёл нас в следующую шахту. Видно, её забросили много лет назад, опустошив и выжав из камня всё живое. Изъеденные кирками стены осуждающе нависли над нами.

Сердце почти успокоилось, перестало шумно колотиться о рёбра, и я смогла различить другие звуки: совсем рядом с нами раздавался мерный стук. Кости указал наверх, потом приложил палец к губам. Мы приближались к основным шахтам. Над нами – одновременно очень высоко и всё же в опасной близости – несли дозор вестники.

– Если закричишь, убьёшь нас всех, – прошептал Кости. – Сначала я столкну тебя вниз, а потом мы отправимся в пещеру к межам. Никому лучше не будет, поняла?

– Давно.

Кажется, он хмыкнул. То ли желая подкрепить угрозу, то ли другого пути и правда не было, – на одном участке Кости провёл меня совсем близко к обрыву. Голова закружилась, но он крепко держал меня.

Звуки становились всё ближе. Рабочие уже словно не в камне проделывали дыры, а в черепе. Я догадалась, что следующий узкий проход последний. Кто встретит нас, сколько их будет? Тех, кто одновременно удивится и не удивится моему появлению.

Их было трое. В небольшой шахте, освещённой единственным факелом. Гленн Колтон чуть не опрокинул тачку. Ящерица замер с занесённой киркой. Дальше, за толщей породы, продолжали грохотать инструментами другие заключённые. Здесь на несколько секунд воцарилась опасная тишина. Но вот Охотник махнул рукой, и шумная работа продолжилась. Что-то в этом жесте напомнило мне безмолвные королевские приказы Кейлет. Сухой кивок, которым он велел отпустить меня, также не предполагал пререканий: Кости разжал хватку и направился к товарищам. Под мерный стук кирок и молотков Охотник подошёл ко мне.

Мы всегда встречались в темноте, и каждый раз у темноты был другой оттенок. В яме, где я зашивала его рану и касалась рисунка на спине, – безысходность с несмелыми вкраплениями надежды. В тюремной камере, среди его друзей, рядом с раскалённым камнем, тем далёким зимним вечером я впервые ощутила в Нуррингоре тепло. Несколько дней назад в лазарете нас обволакивала многослойная темнота: в её полутонах прятались тайны.

И вот сейчас. Свет факела лился с одной стороны – плеснул рыжего в его каштановые волосы, расчертил резкими линиями половину лица. Вторая половина оставалась в тени пропасти, и в этом извечном споре Охотник будто разделился на два разных человека.

– Каролина. – Он нахмурился. Потянулся было ко мне, но передумал и быстро опустил руки. Лязгнула цепь. – Ты как здесь?

– Нашла метку на карте надзирателя Сергора.

Кости взял кирку поувесистее и с энтузиазмом набросился на выступающий пласт породы. Мои слова растворялись в шуме. Охотник приблизился ещё на шаг, чтобы ничего не упустить.

– Что же, Сергор сам показал тебе карту?

– Не то чтобы сам. – Впервые я почувствовала некоторый стыд. – Он умер.

Прежде чем Охотник успел отреагировать, у него за спиной раздался грохот. Ящерица отбросил в стену свой молоток и сдавленно зарычал.

– Проклятье!

– Тихо.

– Всё насмарку, меж меня возьми! После трёх лет трудов, за шаг до…

– Остынь, Ремо, – осадил его Колтон. Он единственный забывался порой и называл товарищей по именам. – Основное у нас готово, справимся.

Я выглянула из-за плеча Охотника и вставила:

– Больше никто карту не видел. И за мной не следили, я уверена.

На миг Ящерица замер. Его истерика погасла так же быстро, как и вспыхнула. Ящерица удобнее перехватил молоток.

– Славно, – заключил он, нервно усмехнувшись. – Значит, нам нужно избавиться только от тебя.

От забавной галантности, которая запомнилась мне с первой нашей встречи, не осталось и следа. Ящерица – Ремо – смотрел на меня с холодной решимостью.

Охотник медленно развернулся. По его незаметному знаку Колтон, который уже собирался вмешаться, молча вернулся к работе. И Кости застучал ещё усерднее; ярость его движений питало чувство вины: перед товарищами за дурную весть, передо мной…

– Чего уставился на меня, Охотник? – прошипел Ремо.

– Пытаюсь понять, шутишь ты или умом повредился.

– Будто я не прав! Ясно, что она тебе нравится, но давай, когда выберемся, купим тебе самую красивую шлюху. А эта – спит с Айвором. Если отпустим, путь нам отсюда сразу к межам.

Охотник не двигался. В напряжённой линии его спины я пыталась угадать мысли, решение, свою судьбу. Надо признать, гадала я довольно вяло. Стоило мне взглянуть на Охотника – каким бы угрожающим ни рисовали его тени, – внутри укрепилась уверенность, что он не позволит ничему плохому случиться со мной. Дело было даже не в танце, поцелуе и похожей истории о забытом прошлом. Просто такое чувство. Тихое и естественное, как дыхание.