Каролина

Что-то громко шумело, точно лопасти огромной ветряной мельницы на ветру, и только когда Охотник на ощупь нашёл и сжал мою руку, я узнала в этом шуме своё дыхание.

Куара вдруг хлопнул себя по лбу.

– Вот же! Как я сам не догадался. Она не ударилась головой, да? Ей намеренно, – он проделал странные, не совсем приличные движения руками, – засунули это в голову, чтобы спрятать…

– Чтобы поглубже закопать правду. – Охотник больше не кивал. В ожидании приговора он замер. – Ты сумеешь снять на один слой больше, колдун?

Мельница перестала вращаться, зазвенела тишина. Медленно Куара развязал фартук и повесил его на вбитый в стену гвоздь, потёр щетину, в которой за последние недели прибавилось седины. А ведь каждая наша с ним встреча добавляла ему седых волос…

– Смогу, попробую. Но если не получится, – Куара посмотрел на меня, – ты снова всё забудешь – и всё, что случилось за последние полгода тоже. Нуррингор, меня, его. Что скажешь?

Под пристальными взглядами обоих я так сильно мотнула головой, что шея хрустнула.

– Я не хочу забывать Нуррингор. – Я уже и голос свой едва узнавала. – Там Колтон с Мией, там Сола родилась. Там твои крылья и…

– Айвор, – закончил Охотник с бесцветной улыбкой. – Да, знаю. Но тебе нужно вспомнить и другое.

Клэрис, я хотела назвать Клэрис. Айвора я не забуду, даже если Куара выскоблит мне мозг. Перед мысленным взором возникло его лицо и наш последний разговор. Однажды, Каролина, ты не услышишь – ты вспомнишь.

Я растёрла по щекам слёзы – когда они появились? – и тихо переспросила:

– Вспомнить всю мою жизнь?

– Всю твою жизнь.

Кивнула я почти незаметно, если бы у меня на голове сидела Верба, она бы и не качнулась. Но Куара заметил. Он хлопнул руками – мир моргнул и исчез.

·???

Мне всегда нравились свечи. В отличие от маленького принца, который боялся темноты, я просто любила свет.

Две горели на прикроватном столике, ещё одна – на подоконнике. Массивный позолоченный подсвечник в углу расплескал по спальне оранжевые брызги.

Я любила, приоткрыв глаза, смотреть, как тёплые блики струятся в его каштановых прядях и через кончики пальцев перетекают в мою руку. Вместо одеяла, отброшенного в угол постели, свет укутывал его плечи и бугрящиеся мышцы на спине, вместе с моими ногами обвивал его бёдра. Искорки поблёскивали в испарине у висков и на влажных губах, когда он прерывал поцелуй – чуть отстранялся, чтобы в последний момент перед кульминацией встретиться со мной взглядом.

А после я любила закрыть глаза и в темноте слушать его дыхание.

– Мне трудно было за ужином сидеть от тебя так далеко, я тосковал. – Он приподнялся и накрыл ладонью мурашки на моём животе.

Дрёма уже стала накатывать тёплыми волнами, я подвигалась под его рукой, чтобы прогнать её.

– Ты свои чувства лучше напоказ не выставляй. Не боишься, что принц вызовет тебя на дуэль?

– Марсел всё ещё хочет на тебе жениться? – Он тихо рассмеялся. – Что ж, постараюсь с ним договориться. Как думаешь, его устроит пони?

В притворном возмущении я попыталась его пнуть, но он поймал моё колено.

– Пони вместо меня? Благодарю покорно, Лэнсо.

– Это будет самый покладистый и красивый пони во всей Мидфордии!

Он завёл мою ногу себе за поясницу, но искушать больше не стал, просто положил голову мне на грудь. Одной рукой я перебирала его волосы, другой – гладила спину. Как и всегда, Лэнсо первым стал проваливаться в сон. Я слушала его дыхание – тихое, мерное, как будто счастливое – и улыбалась. Пальцы нащупали рисунок на спине и по кругу, через все стороны света, обрисовали знакомые символы.

– Оно всегда со мной, рядом с сердцем, – пробормотал Лэнсо сквозь сон.

Я уткнулась носом в его макушку.

– Скажи, как оно звучит, – попросил он уже в который раз.

– Не могу, в нём слишком много силы.

– А если… – Лэнсо подтянулся на локтях и навис надо мной. – Если мне нужно будет позвать тебя?

Я коснулась пальцами его губ.

– Позови меня Каролиной.

Сон улетучился. Мы снова целовались, и снова этой ночью мы бы любили друг друга, но раздался стук. Я вздрогнула. Лэнсо откатился и набросил на себя одеяло.

– Притворись, что спишь. – Он поймал мою руку.

– А вдруг что-то важное?

Стук повторился.

Я спешно запахнула халат, выдохнула несколько раз и на цыпочках подошла к двери.

– Каролина, – позвал он шёпотом, когда мои пальцы уже сомкнулись вокруг ручки.

– Что?

Лэнсо по-мальчишески тряхнул головой и прошептал:

– Ничего. Просто зову тебя Каролиной.

???·

В гостиной тоже горели свечи.

Силуэт Куары размазался на фоне огня в камине, и я ждала, когда смогу чётко его разглядеть. Да, седых волос стало больше. Сознание вернулось сразу. Телу нужно было ещё немного времени, чтобы заново научиться чувствовать.

Они заметили, что я пошевелилась. Куара метнулся вперёд и чуть не перелетел через кресло, но сказать ничего не смог, будто сам всё забыл. Я выпрямилась. Рука потянулась к щеке и смахнула остатки слёз, ещё тех. Вторая неосознанно ощупывала живот. Вроде сухо, вроде не больно.

– Верно ли я понимаю, Куара, – начала я тихо, вспоминая и узнавая свой голос. – Что ты отправил беглецов из Нуррингора, которых вот-вот начнут искать, в мой бордель – к мои девочкам?

Дёрнувшись от неожиданности, Куара быстро переглянулся с Охотником.

– Это она помнит, уже хорошо, – утешил он его и себя. – Да, Каролина, видишь ли… Когда я о платье с париком договаривался, Дэзи сама предложила.

– Конечно, Дэзи предложила, она никогда не славилась осторожностью! – Говорить, нужно всё время говорить, иначе мысли разорвут голову. – Айвор до сих пор им покровительствует? И псы его у входа дежурят?

Куара смутился, но всего на секунду.

– Знаешь, как говорят, спрячь на самом видном месте…

Он отошёл к шкафу и принялся перебирать бутылки. Кажется, там не успокоительные настойки хранились, а напитки покрепче.