Каролина

Я слишком долго не отвечала, и Кейлет рассмеялась.

– Отец уладит все свои дела в Мидфордии, – поведала она. – А потом мы на корабле поплывём на остров Фэй, чтобы написать моё имя в книге.

– Имя, которое «Кейлет»? – спросила я всё тем же доверительным шёпотом.

– Да нет же, глупенькая. Имя, которым назвали меня Боги. В нём хранится вся сила, и я тебе его не скажу.

Я и не просила. Тайна, поведанная мне, была похожа на крошечную хрустальную бусинку, какими мама украшала свои шёлковые палантины. Сама себе я поклялась сохранить её: не разбить, не потерять, не хвастать ею перед другими. Последнее могло оказаться самой трудной задачей, ведь как скрыть, что я познакомилась с настоящей чародейкой, назвалась её подругой и собственными глазами видела волшебство.

– Мы тоже держим путь к западному побережью, – сказала я чуть погодя. – Может быть, встретимся там ещё?

Кейлет огляделась вокруг и резво вскочила на ноги.

– Может! А если нет – я напишу тебе письмо, Каролина Фьери.

– Я буду ждать.

– Ну а теперь мне пора.

Помахав на прощание, она умчалась в сторону трактира – скрылась между деревьями невидимым ветерком, словно и вовсе привиделась мне.

Солнце светило ярко. Я ещё немного повалялась в траве, рассматривая между растопыренными пальцами и резкими кронами небесную синеву. В животе заурчало. Кажется, мысли о тарелке густого гуляша с пюре из медовой репы вот-вот вытеснят все прочие мечтания.

Зажмурившись напоследок, я потянулась и глубоко вздохнула. Воздух растекался по моему телу, чистый и сладкий, лёгкий, почти невесомый – он заполнил меня и оторвал от земли. Не оттолкнувшись ни рукой, ни коленом, вдруг я уже стояла на ногах. Лес вновь говорил со мной – пением, шелестом, шёпотом… но теперь иначе, будто ждал ответа. Лес звал меня. Тело откликнулось, а голова и не пыталась мешать.

Туфли остались лежать в траве. Их не найдут, и к лету сквозь позолоченные люверсы прорастут маргаритки. Я ступала по прогретой земле, чувствуя сквозь тонкие чулки каждый корешок, каждый камень. Ноги несли меня вдоль берега к ивовой роще. Ивы шептали громче всех в лесу. Длинные тяжёлые ветви, шатром спускаясь до самой воды, серебрились на солнце.

Ветви сами расступились передо мной. «Входи, – шептали листья, стволы, шептала земля. – Входи, не бойся».

А я и не боюсь. Внутри шатра казалось, что ивы колышутся с ветром совсем бесшумно. Шёпот звучал внутри меня. Скоро, а может и целую вечность спустя, в замолчавшем мире звучало лишь одно слово. Через покалывание в ладонях, через улыбку и дрожь ресниц оно пропитывало меня. Одно слово… Вместе с тем очень лёгким, самым сладким и чистым воздухом слово оторвало меня от земли. Я почувствовала, как вытянулись стопы, руки расправились подобно крыльям.

Я ответила лесу – шёпотом моё имя. И без чувств рухнула вниз.

Той весной про гранда Фьери всякое рассказывали. К примеру, что во время стоянки в лесу его дочь нашли спящей высоко над землёй в ивовых ветвях: будто бы они оплели девочку подобно раскачивающейся на ветру колыбели. Говорили, что сама Каролина никак не смогла бы забраться туда, а чтобы снять её, потребовалась длинная лестница и трое крепких мужчин.

Королевскому послу пришлось задержаться в таверне до следующего утра: ночь он провёл у постели дочери, которая что-то бормотала во сне на непонятном языке.

Свой путь к Западному побережью посол продолжил, как и было назначено королём Ромеро. Там он быстрее обычного уладил вопросы с наместником; на ряде бумаг появилась королевская печать, а запасы королевской казны перераспределились ради нужд флота. Странно, что после этого гранд Фьери не поспешил отправиться в обратный путь: договорившись с капитаном быстроходного почтового судна, он вышел в тихие воды Кораллового моря.

– Кейлет! – Распугивая парящих над водой чаек, я бежала по деревянной палубе.

Слишком удивительным совпадением было бы отплыть в тот же день и на том же корабле – я даже не просила отца ради этого хлопотать, – но вот только что помощник капитана сообщил мне, что имел честь приветствовать на борту герцога Грейвуда с дочерью.

Мы прибыли в разное время, вот и не встретились, зато теперь…

– Кейлет, вот и ты!

Наконец я добежала до кормы. Кейлет стояла, перегнувшись через борт, принесённые ветром солёные брызги играли с её волосами. Она обернулась – удивилась, обрадовалась; подпрыгнула и бросилась мне навстречу.

– Каролина? Вот уж не думала, что встречу тебя здесь.

Мы взялись за руки и покружились.

– Так и я не… но послушай! – Отдышавшись после бега, я заговорила шёпотом. – Кейлет, представляешь, я тоже!

– Что?

Мы остановились и наклонились друг к другу.

– Я тоже теперь… чародейка. – Так странно было произносить это вслух, короткое слово отдавалось дрожью в коленях.

– Так не бывает, – заявила Кейлет, с недоверием уставившись на меня.

– Оказывается, бывает! У меня тоже появилось имя – я слышала его, я слышала его отовсюду. И теперь мы с отцом тоже плывём на остров Фэй. Представь, Кейлет! Мы всего несколько дней назад познакомились, а уже скоро вместе запишем в книгу имена, которые дали нам Боги. Дух захватывает!

У Кейлет и правда дух захватило. Набрав полную грудь воздуха, она замерла и сощурилась.

– А ты уверена? Просто… Как это случилось?

Я сбивчиво поведала ей про зов леса, про шёпот ивовой листвы и ощущение невесомого счастья, которое подняло меня над землёй.

– Звучит так, будто тебе приснилось это после моего рассказа, – заявила Кейлет разочарованно. – У меня по-другому было.

– А как было у тебя?

Мы сели, прислонившись спинами к борту. Других пассажиров на маленьком почтовом судне не было (капитан держал курс к островам Северного моря и крайне неохотно, за солидное вознаграждение согласился приютить два именитых семейства); никто не мог подслушать наш разговор, но с недавнего времени мне казалось, что слышать умеет всё вокруг. Пусть. Тайна на задержится на отполированном ветрами и швабрами матросов настиле, море смоет её и сохранит глубоко-глубоко на дне. Чайки подхватят и разнесут по миру, но их язык никто не поймёт. Пусть слушают.

– Я заблудилась в пещере у нас в горах, – сказала Кейлет. – Там было темно и сыро, вода всё время на голову капала, хлопали крыльями летучие мыши. Меня искали четыре дня.

– Четыре!

Мне хватило такта не удивиться, как она смогла выжить. Я взяла её за руку, но Кейлет, кажется, больше не нуждалась в сочувствии. Страх остался в прошлом, темнота померкла до почти прозрачной тени.

– Я думала, что сошла с ума от голода, когда каменные стены пещеры начали говорить со мной.

– Они шептали, да?