Каролина

– Куара? – Я обратилась к его спине, но так было даже легче. – Тогда на сторожевой башне… это не мы, это не наша вина.

– Догадался уже, – бросил Куара, не обернувшись.

Вернулась тишина, вернулась мельница с её шумными лопастями, вернулись мысли. Мне ничего не оставалось, как повернуть голову.

Охотник всё ещё стоял там на одном колене и смотрел на меня снизу вверх.

– Каролина, – позвал он шёпотом.

Я вздрогнула, прямо как тогда.

– Что?

– Ты помнишь, кто ты?

Где-то рядом Куара замер с бутылкой самого крепкого вина. Где-то очень далеко королева стояла перед зеркалом и жалела – о, клянусь именем Богов! – она жалела, что позволила мне уйти. А в моей голове, в жужжащем рое мыслей, каждая пчела находила свою соту и затихала.

– Я Каролина. – Веки дрогнули, воздух наполнил грудь. – Дочь гранда Фьери и воспитанница короля Ромеро. Боги назвали меня именем чародеев, которое хранится… хранилось в книге на острове Фэй. И на твоей спине.

Из пальцев Куары с грохотом упала и разбилась вдребезги бутылка, но в этот раз никто не испугался.

– Ты помнишь это имя?

Я мотнула головой, а Охотник кивнул.

– А ты помнишь, кто я, Каролина?

Оранжевые блики струились в его волосах. Я запустила в них пальцы, и какое-то другое колдовство отправило меня назад в прошлое. Ресницы задрожали – за пеленой невысохших слёз разгладились морщинки вокруг его глаз. Взметнулась в воздух пыльная простыня, и память заново писала портрет в пустой раме.

– Ты Лорэнсо, племянник короля Ромеро и законный правитель Мидфордии. – Я сползла с кресла и встала на колени напротив него. – Лэнсо. Мой муж.

Глава 3.1 – Вина Шёпот

На Бузинной улице было тише, чем в других кварталах. Случайно или намеренно, всеобщее веселье обходило стороной и храм, обитель праведности, и другое знаменитое место через сотню шагов. Обитель греха.

Я потуже затянула на затылке ленты от маски и скосила взгляд на Лэнсо. Его – золотистая в форме солнца – скрывала почти всё лицо. В праздничном костюме вместо мундира (или тюремной робы) он стал неузнаваемым даже для королевского судьи, не говоря уж о рядовых нуррингорских псах.

Но пока мы таковых не встретили. Ни один не дежурил сегодня под плотно зашторенными окнами, никто не ошивался под дверью. В праздничную ночь, сулящую тройную выручку, бордель был закрыт для гостей.

Пробираться на задний двор я не стала – подошла к главному входу с улицы. Как там Куара говорил? Спрячь на видном месте.

Я постучала, но громкий смех из соседнего переулка поглотил звук. Я постучала снова. Прошла минута, прежде чем с другой стороны раздались шаги.

– Мы не работаем сегодня, – сообщил мне раздражённый женский голос.

– В память о Мэрг, знаю. – Я кивнула дверной ручке. – Открой, Солль, это я.

Наверное, стоило назвать имя, ведь прошло так много месяцев. Но вот ключ в замке провернулся, и дверь отъехала. В ореоле света появилась Солль – красивая, как ожившее воспоминание.

– Правда ты, Каролина?

Шагнув через порог, я сдёрнула маску. На мгновение мы застыли, не моргая, а потом – прежде такого не случалось – сжали друг друга в объятиях.

– Куара просил не искать тебя, – пробормотала Солль мне в ухо. – Говорил, для тебя так будет лучше.

Я отстранилась, чтобы рассмотреть её. Моя память, бледная и немощная после затяжной болезни, нуждалась в подпитке яркими образами.

– Тогда Куара был прав. Но теперь я здесь.

У меня за спиной Лэнсо снова запер дверь на ключ и тоже снял маску. Он учтиво поклонился девушке, и пока Солль не сделалась ещё красивее (она умела), я поспешила представить:

– Это мой муж Лэнсо.

– Лэнсо? – раздалось со стороны лестницы. – Так это его имя ты стонала в постели, когда…

– Дэзи! – оборвала Солль.

– Ну извините.

Мы с Лэнсо переглянулись. Он вопросительно поднял брови – я в ответ пожала плечами. Мы провели годы друг без друга. Годы нам понадобятся, чтобы рассказать обо всём случившемся, только говорить буду я, а узник Нуррингора… что ж, пока он повернулся к Дэзи, и они устроили соревнование на самый оценивающий взгляд.

– Мне нужно поговорить с Колтоном. – Три секунды спустя Лэнсо признал поражение.

– Они на втором этаже, последняя комната.

Дэзи посторонилась, освобождая путь, а потом беззастенчиво смотрела ему вслед, пока Лэнсо не скрылся.

– Задница что надо, – подытожила она громко и, наконец, двинулась ко мне.

Эти объятия ощущались привычнее, словно мы и не расставались. Её волосы пахли жасмином, её руки помнили, где на моей спине им удобнее лежать: одна вокруг поясницы, другая на затылке.

– Я ждала тебя, – тихо призналась Дэзи уже без тени шутливости. – Когда Куара вернулся в город, а потом начал приходить со странными просьбами. Я не знала наверняка, но чувствовала, что это связано с тобой.

В её дыхании мне почудился всхлип, но Дэзи тряхнула головой и посмотрела на меня совершенно сухими глазами.

– Где остальные? – спросила я.

– Я выставила их на карнавал. Никто не хотел веселиться сегодня, ты понимаешь… Но у нас такие гости, что лишние глаза не нужны. До утра вряд ли кто-то вернётся.

Вряд ли. Завтра город уснёт: погаснут огни и вернётся обычная серость. Пройдёт очередной не освещённый солнцем день – межи прокричат комендантский час. За запертыми дверями, за плотно задвинутыми шторами мидфордцы будут жечь единственную разрешённую свечу и говорить шёпотом. Завтра… А нынче ночью следует перенасытиться музыкой и светом, чтобы потом долго не тосковать.

Тем более, что стишки уличных торговцев и песни разодетых музыкантов на ходулях пока не превратились в крики ужаса, а из окон не начали выпадать изуродованные тела грешников.

– Ты устала, Каролина. – Дэзи коснулась тыльной стороной ладони моего лба. – Хм, холодный, даже слишком… Отдохнёшь?

– У нас очень мало времени.

– Может, тогда выпьем что-нибудь? Ох, я бы сейчас напилась!

– И я тоже, – вставила Солль.

Когда я в последний раз ела? Воспоминания о таких обыденных событиях уступили место более сложным.