Каролина

Далеко я и не собиралась, но в двух сотнях шагов отсюда между деревьями сияла – подмигивала мне – на солнце поверхность лесного озера.

– Каролина, – повторил отец строго.

– Конечно-конечно! – Я закивала. – Хотя с чего бы тебе переживать? Это не Чёрный лес, в Разлом я не прова…

Пришлось прикусить язык – Сейдиль уже вознесла руки к небу и зашептала старую кануанскую молитву. Больше всего на свете она боялась межей, называла проклятой нашу рассечённую Разломом землю и втайне наверняка грезила о корабле, который увёз бы её домой.

Мама была другой, мама ничего не боялась.

Вслед за отцом я спрыгнула на землю. Нос зашевелился, уловив запах мяса, которое готовилось прямо на открытом огне, но урчание в желудке пока не заглушило любопытство.

Под навесом нашлось место ещё для одной небольшой повозки; рядом лениво щипали сено лошади, которые привезли одиночных всадников. Третья повозка – больше нашей, с гнутой, украшенной золотыми вензелями крышей – стояла посреди поляны. От неё отделился и направился ко входу в трактир важный черноусый господин в шляпе и расшитом камзоле, а через минуту, выждав для верности, из приоткрытой дверцы выскользнула девочка.

Говорят, Боги создают людей из тех же материалов, которые и люди используют для своих творений. Мама была из горького шоколада, лепестков тёмно-бордовой розы и капли сандалового масла – так отец утверждал. Меня, светлую и совсем на неё не похожую, он просто называл кувшинкой.

А эту девочку Боги создали из шёлка. Из чёрного были её блестящие длинные волосы, из молочного – её кожа. Даже наряд в долгую дорогу девочка выбрала шёлковый – светлая юбка плавно развевалась, когда она побежала в чащу. Между деревьями девочка вдруг обернулась и посмотрела прямо на меня. Подмигнув с улыбкой, она махнула головой, мол, пойдём вместе.

Что ж, я всё равно собиралась в ту сторону. Мы поравнялись и неспешно побрели в сторону озера. Девочка молчала, а я никак не могла придумать, с чего начать знакомство. Можно было просто представиться, но голые имена без историй всегда казались мне скучными, лишними и трудно запоминающимися.

В раздумьях я не заметила, как мы дошли до озера. Вблизи оно не сверкало так ярко, зато дышало свежестью. Подхватив юбку, я сбросила туфли и ступила в прохладную воду. Черноволосая девочка присела на берегу: пошарив в траве, нашла плоский камешек и ловко пустила его танцевать по зеркальной глади. Один прыжок, второй, третий и даже, пусть невысокий, четвёртый! Я рассмеялась.

– Умеешь так? – Моя неожиданная знакомая уже выискивала в сочной весенней зелени следующего плясуна.

– Неа, – ответила я, довольная, что беседа всё-таки началась.

– А я умею.

Она запустила ещё один камень, который подпрыгнул аж пять раз.

– Как здорово!

– Меня, кстати, зовут Кейлет Грейвуд. – Вот сейчас, окрасившись довольной улыбкой и озорством, имя прозвучало гораздо интереснее.

– А я Каролина.

Вскоре мы вместе сидели на траве у самой кромки воды и выглядывали, не подплывёт ли к берегу какая-нибудь рыбка. Я потеряла счёт времени, но обычно такие привалы длились несколько часов, да и не разыскивали меня пока.

– А что это за смуглая женщина так подозрительно смотрела тебе вслед из окна повозки? – спросила Кейлет. Поджав губы и сощурившись, она удивительно похоже изобразила Сейдиль.

– Это моя наставница, – сказала я со смехом. – Она родом из Кануанской империи, как и моя мама.

Кейлет придирчиво осмотрела мою блондинистость и изрекла свой вердикт:

– Ты не похожа.

– Да, я похожа на отца.

– А кто он? Я не успела рассмотреть герб на плаще.

Об этом я могла говорить бесконечно.

– Там скворец, символ семьи Фьери. Заметила его расправленные крылья? Одно выше, а другое ниже и чуть закручено. – Я попыталась ладонями изобразить форму птичьих крыльев. – Потому что он не просто летит, а танцует вместе с ветром.

– Ага, – кивнула Кейлет. – Но там выше другой герб, с короной.

– Корона на перевёрнутом мече, – поддакнула я. – Меч воткнут в землю, душа его навеки упокоена после бесчисленных сражений.

– Душа меча?

– Ну да. Больше ему сражаться не нужно – таков девиз мидфордских королей. – В моём голосе зазвучала гордость. – Мой отец – посол короля Ромеро, поэтому он в частых разъездах по стране.

Кейлет восхищённо присвистнула.

– А мой отец, – сказала она, откинув волосы за спину. – Герцог Грейвуд. Мы тоже близки к королю, только к нашему, конечно, рокнурскому. А здесь мы проездом, потому что… хм, вообще-то, мне нельзя об этом рассказывать.

Уж не знаю, почему Кейлет замолчала – сомневалась или интригу выдерживала, – но я от любопытства даже моргать перестала.

– Почему? – Я придвинулась ближе. – Обещаю никому не говорить. А тайны я хранить умею, вот однажды Сейдиль… хм, в общем, я никому об этом не рассказала.

Кейлет посмотрела на меня, внимательно, как-то по-взрослому. Мы были вовсе не одного возраста, как мне показалось сначала. Она была старше по меньшей мере на год, а может и на целых два.

– А ты будешь моей подругой? – спросила Кейлет подозрительно.

– Конечно, бу…

– Тогда ладно.

Она даже не стала дожидаться ответа. Её губы оставались плотно сжатыми, но вокруг нас начало происходить что-то странное. Потемнело. Я глянула на небо – нет, тучи не заволокли солнце: оно светило так же ярко, золотистым ореолом обрисовывая каждый молодой листочек, отражаясь в воде и блестящих волосах Кейлет. Я кулаками потёрла глаза. Выступили слёзы, а темнота вокруг всё сгущалась, становилась осязаемой – такой вязкой, что щупальца её сдавили грудь.

– Что ты делаешь? – спросила я шёпотом. – Одновременно светло, темно…

И очень страшно.

– Просто при ярком свете ты не сможешь разглядеть огонь.

Кейлет подставила ладони небу. А через миг кончики её пальцев вспыхнули белым пламенем. Я испуганно вскрикнула, но огненные языки плясали на ладонях Кейлет, не обжигая; они заструились вокруг запястий, хлынули к локтям – перепрыгнули на плечо, откуда уже недалеко было и до моего любопытного носа. Я отшатнулась, но тут всё исчезло. Огонь вернулся на небо, и солнце засияло ярче прежнего.

Кейлет с улыбкой рассматривала мой, должно быть, ошалелый вид.

– Ну как? – спросила она вызывающе.

– Боги, Кейлет, что это за колдовство такое?

Презрительно хмыкнув, она закатила глаза.

– Колдовство? Много ты понимаешь! Это тебе не фокусы, которые заурядные травники проделывают, чтобы зелья свои подороже продать. Это… – она понизила голос и наклонилась к моему уху. – Это настоящее чародейство. Я – чародейка. Меня позвали Боги.

Старые книги рассказывали об этом. Когда-то давно, когда полуостров населяли только коренные жители, а короли-открыватели ещё даже не появились на свет, Боги создали чародеев, чтобы они оберегали людей на земле. Пожелтевшие страницы будто ожили и воплотились в этой красивой девочке.