Каролина

Я не успела объяснить, почему слуг в доме так мало. Подскочил Лукас и, кланяясь, принял из рук гостьи перчатки, шляпу и тяжёлый дорожный плащ оттенка спелой вишни. Поднимаясь наверх, я слушала, как Кейлет раздаёт указания моим людям. Хотя день клонился к ночи, под натиском её звонкого голоса отступала даже темнота.

Ждать мне пришлось недолго. Сначала в спальню прошмыгнула Виона с подносом. Через минуту без стука вошла и Кейлет. Она раздвинула шторы и настежь распахнула дверь на балкон; комнату тотчас заполнил прохладный осенний воздух, но Кейлет это не тревожило.

Сидя за столиком, сжимая чашку замёрзшими пальцами, я вдыхала аромат пряных трав и заворожённо наблюдала за моим… теперь единственным близким человеком. Мы не виделись почти год, только переписывались. За это время Кейлет ещё больше вытянулась и оформилась, платье из мягкого вельвета смелыми линиями очерчивало её тонкую талию и грудь. В продолжительной разлуке я забывала иногда, что Кейлет старше меня на целых два года. Минувшим летом ей исполнилось шестнадцать, и я внезапно осознала то, о чём прежде не задумывалась. Скоро я перестану быть для неё – взрослой, отважной и вдохновляющей – интересным другом.

– Кей, постой… – Сегодня я соображала медленнее обычного. – Ты одна приехала?

Она отмахнулась.

– Нет, конечно! Отец не позволил бы. Со мной целая свита из нянек, слуг, охраны… – три повозки. Они еле плетутся, так что я не выдержала, вскочила на лошадь и последние пять миль преодолела верхом. Спорим, остальные и к утру не доберутся?

В глазах Кейлет сверкнул вызов, а в моих, очевидно, новые слёзы. Вихрем – она всегда была быстрой – Кейлет бросилась ко мне и присела рядом.

– Не реви. – Она манжетой промокнула мои ресницы. – Пей, это успокаивающие травы, я их с собой привезла… Синяки твои под глазами мне не нравятся, щёки эти впалые… Кстати, о няньках. Где твоя?

– Сейдиль? Я отпустила её в Кануан – сразу после похорон. Знаешь, она всегда была несчастна здесь, на нашем северном полуострове. Когда я осталась единственной ниточкой, которая удерживала Сейдиль здесь, не понадобились даже ножницы, чтобы разрезать. Думаю, со дня на день она сядет на корабль.

Пока я рассказывала, Кейлет одну за другой вытаскивала шпильки из моей причёски. Острые атрибуты взрослости, респектабельности и траура. Когда волосы свободно рассыпались по плечам, стало как-то легче дышать.

– Спасибо, что ты здесь, Кейлет, – прошептала я, сделав большой глоток успокаивающего отвара.

– Эй, я всегда буду рядом. Я даже могу…

Взъерошив мне волосы, Кейлет встала и принялась расхаживать по комнате: от окна – до двери – и обратно.

– Иногда я не понимаю. – Кейлет тоже заговорила очень тихо, но в ответ на её шёпот эхом шуршали ворсинки в ковре и шелестели шторы. – Для чего Боги дали нам силы, если мы не можем удержать в этом мире близких?

Не то чтобы я не пыталась. Сознаться Кейлет или нет? Я закусила губу. В последние дни, когда отец перестал вставать с постели, я всё держала его за руку и представляла, как делюсь с ним своей жизненной силой. За приоткрытым окном ветер шелестел моё имя, и я чувствовала, как рука отца теплеет, а моя – наоборот. Мои пальцы коченели, за рёбрами сердце замедляло свой ритм, но отец открывал глаза, и его живой ясный взгляд согревал меня. Одним утром я потеряла сознание. Наши руки разомкнулись. Будто я сама отпустила его, только я не хотела.

– Наверное, Богам известно, где проходит граница между жизнью и смертью, – сказала я осторожно. – Мы не можем идти по ней, не можем переступать туда-сюда. Мы или здесь, или там. Навсегда. Там… навсегда.

– Можем, не можем – мы чародеи. – Кейлет остановилась у распахнутой двери на балкон. – Единственные на этом огромном куске земли. Я, меж меня возьми, хочу больше власти.

– Не вспоминай межа…

– Да ладно тебе. Межи нас боятся. Помнишь, что Ниркае рассказывала, когда провожала на берег? – Кейлет криво, будто бы мечтательно усмехнулась. – Вот бы встретить одного и проверить.

Она шутила. Конечно, шутила! Я тоже слабо улыбнулась и выпила ещё немного чая. Шло время, но он не остывал.

– Некоторые значимые умения – кроме фокусов с огнём и погодой – мне всё же удаётся находить. – Кейлет пристально посмотрела на меня, глаза её сделались такого же оттенка, как ночное небо. – Я могу забрать твою печаль.

– Это как? – Очередной глоток спазмом встал поперёк горла.

Кейлет сомневалась. На несколько мгновений она растеряла весь налёт взрослости и стала похожей на озорную девочку, за которой я несколько лет назад последовала в лесную чащу.

– Не совсем печаль, – протянула она. – Память о ней. Недавно я заставила нашего капитана стражи забыть о том, что… впрочем, неважно. Тебе станет легче, Каролина. Ты, наконец, перестанешь плакать. Но мне придётся сделать тебе чуточку больно, чтобы отвлечь разум – чтобы разум не сопротивлялся. На бойся, это пустяки – я на себе пробовала. Достаточно будет небольшого пореза или… Не смотри на меня так, я же помочь хочу.

Я ничего не понимала. Единственное, после первой же фразы Кейлет мне стало ясно, что печаль свою я никому не отдам. Захотелось вновь стянуть волосы шпильками, всеми до одной. Я мотнула головой.

Кейлет зеркально повторила жест и улыбнулась.

– А ведь здесь не только Сейдиль не хватает, – протянула она, сощурившись. Заманчивое предложение словно и не звучало вовсе – словно Кейлет отобрала у нас память о нём. – Я всё время чувствовала, что что-то не так, но лишь сейчас сообразила…

Она осмотрелась. Кроме кровати и столика мебели в спальни больше не осталось. Ковёр бы тоже свернули, но мне предстояло ещё два утра просыпаться здесь и ступать на пол босыми ногами. Так же пусто было и в коридорах; из холла исчезли все стулья, тумбы с вазонами и подсвечники на гнутых ножках. А из слуг в доме остался лакей и моя служанка Виона.

За секунду Кейлет сложила в голове все кусочки мозаики и спросила:

– Вы что, разорились?

– Да нет, ты что! – Я поднялась. – Просто я переезжаю, послезавтра уже. У меня… как бы это сказать… не осталось взрослых родственников, поэтому король Ромеро забирает меня во дворец.

– Во дворец? В Виарт? – Кейлет сразу и не поверила.

– Они с отцом довольно близко дружили, в общем… – Я развела руками. – Меня никто и не спрашивал.

Кейлет цокнула языком.

– О таком и не спрашивают. Вернее, от такого не отказываются. Боги, это же чудесно! – Она протянула ко мне руки.