Каролина

Я обернулась, но осталась стоять, прижавшись поясницей к подоконнику. Лэнсо привалился спиной к дверной раме. Странно… Вот мы впервые остались наедине – мы, не целительница и заключённый, а Лорэнсо и Каролина, муж и жена. Прошло больше десяти лет, а теперь всего десять шагов отделяли нас от поцелуев. Но я вцепилась в подоконник, а Лэнсо застыл на пороге.

– Все ушли? – спросила я.

Он кивнул.

– Ремо отыщет своих старых знакомых. Кости… кхм, Луис решил ехать с ним. Нуррингорскую повозку они отгонят подальше от дома Куары, чтобы к колдуну не было вопросов.

Ящерица за стенами тюрьмы звался Ремо, я помнила.

– Они с нами? То есть, они не собираются просто спрятаться и наслаждаться свободой?

– Они оба с нами, как и всегда были. Повезло, что Ящерица на обычном убийстве попался – если бы о других его делах узнали, сразу бы к межам за измену отправили.

Пришла моя очередь кивнуть.

– А Гленн?

Всё же Лэнсо сделал два шага вглубь комнаты и прислонился плечом к шкафу.

– Герцог Колтон с женой отправится в свои владения, – сказал он, и в глазах его блеснуло отражение улыбки. – С его внешностью и поддельными документами, которые сделал Куара, проблем быть не должно. Даже когда их начнут искать…

– Уже завтра утром.

– Есть неочевидные дороги. Есть верные люди, которые помогут.

Я зеркально преодолела ровно такое же расстояние, упёрлась коленями в кровать и присела на краешек.

– Вы правда думаете, что люди Колтона – после стольких лет под началом другого, назначенного королём герцога – будут готовы сражаться за нас? За Мидфордию?

– А за кого ещё им сражаться? – Лэнсо сел с другой стороны.

Кровать была широкой, мы могли бы дотянуться друг до друга лишь кончиками пальцев. Но мы не стали. Проглотив горьковатый комок, я осторожно предположила:

– За свою королеву.

– Которая отравила короля и вообразила, что может править всем полуостровом без мужа и наследника, – хмыкнул Лэнсо. – Из-за которой их втянули в войну. Победа досталась рокнурцам легко и быстро, Каролина, но это вовсе не значит, что все ей рады. Я много говорил с Колтоном. Мы платили охранникам, чтобы узнавать новости извне, узнавать настроения. Ты не представляешь, скольким рокнурцам на самом деле не по душе жить на пропитанном кровью пепелище.

– Кого заботит душа, если жизнь эта в сытости и достатке. – Я дёрнула плечами.

– Ты перестала верить в людей, Каролина?

Чтобы посмотреть друг на друга, нам пришлось вывернуть шеи.

– За последние десять лет я узнала их слишком много.

– Тогда мне повезло, что я провёл их в Нуррингоре.

Я отвернулась. Пальцы неосознанно сжимали юбку на коленях, оставляя мятые складки; я разглаживала их ладонями и снова сминала, разглаживала и…

– Прости, Лэнсо. – Вздох тоже получился скомканным. – Знаю, что должна быть тебе опорой. Все эти годы, пока пустота разъедала меня изнутри, я думала, что стоит мне только вспомнить, найти себя… и вот тогда… Но вместе со своей жизнью я вспомнила всех, кого в ней больше нет, и ещё больше потерялась. Снова самая короткая ночь года мучительно длинная. И темнота вокруг. И утро как будто никогда не наступит.

– Наступит.

Ох, он всегда был упрямым. Эта простая мысль и то, что я снова могла говорить «всегда», вызвали непривычную улыбку. Я сначала почувствовала её, а потом осознала.

– Пойдём. – С внезапно проснувшейся отвагой Лэнсо вскочил, обошёл кровать и потянул меня за руки. – Есть важное дело.

Праздник не закончился, и зал всё ещё пустовал. Дэзи и Солль сидели за столом и тихо переговаривались; вина в бутылке, стоявшей на столе между их склонёнными друг к другу головами, меньше не стало.

При нашем появлении разговор оборвался на полуслове.

– Девушки! – торжественно возвестил Лэнсо с нижней ступеньки, но вдруг повернулся ко мне и не так уж тихо спросил: – Мы им доверяем?

– Безгранично, – ответила я.

Лэнсо выпустил мою руку и дошёл до стола. Дэзи и Солль, не сговариваясь, поднялись. Их лица выражали осторожное любопытство.

– Тогда давайте познакомимся ещё раз. – Он изящно поклонился: десять лет в тюрьме не смогли испортить выученный при дворе рисунок. – Тебя зовут Дэзи? Ты – Солль, если я верно расслышал. А меня зовут Лорэнсо. Возможно, вы не слышали обо мне …

– Слышали, – вставила Дэзи с вызовом. – Так звали племянника нашего короля, нашего истинного короля. Я сразу заметила, что ты уж больно на него похож.

Солль невнятно пискнула. Лэнсо кивнул.

– Меня радует твоя проницательность, Дэзи, она поможет нашему общему делу, – продолжил он невозмутимо. – Сейчас я буду называть имена, а ты расскажешь мне, что с этими людьми случилось. Чем они живут. Какие среди бывшей мидфордской знати преобладают настроения.

Обернувшись, Лэнсо коротко улыбнулся мне. Да, утро без всяких сомнений наступит. Я улыбнулась в ответ.

Дерево

·???

Щёки могут болеть от смеха, это известно всем. Но я не подозревала, что челюсть может сводить и от сдерживаемого хохота. Я глубоко вздохнула, сделала несколько глотков воды и уже почти успокоилась, как что-то прилетело мне в тарелку, прямо на горку свекольного салата.

Что-то имело форму цветка с закрученными, скользкими, на вид совершенно мерзкими лепестками, с которых на меня укоризненно взирали маленькие присоски. Они как бы говорили: только попробуй меня съесть, я расправлю свои липкие щупальца у тебя в животе…

Я наклонилась над столом и – через два места – посмотрела на Лэнсо. Значит, пока я искусала все губы, чтобы не расхохотаться во весь голос, он невозмутимо беседовал с главным королевским казначеем. Ну ничего, месть моя будет страшной!

В последние недели лета Мидфордия принимала короля Эналаи. В сопровождении немногочисленной свиты два короля – хозяин и гость – успели объехать чуть ли не всю страну. От корабельных верфей западного побережья до разноцветных виноградников Умбры; от широкого плато Семи Ветров, с которого виден весь Виарт, до золотых полей на юге. Чести принимать двух королей удостоился даже Нуррингор, крепость у кромки Чёрного леса.

Принцесса Луми оставалась во дворце – её путешествия утомляли. Тихая болезненная девочка с огромными глазами на тонком лице выглядела младше своих десяти лет, она пугалась незнакомцев и – поначалу – яркого солнца. Лишь на третий день в Виарте принцесса отважилась приподнять шляпу и, смешно сощурившись, подставить полуденным лучам бледный нос.

– Жаль, ваш Марсел не родился лет на пятнадцать раньше, – посетовал как-то король Эналаи после четвёртого кубка с вином. – Мог бы уже скоро жениться на моей дочери. Ради скрепления дружбы – наших семей и наших стран.