Каролина

По расчищенной дорожке, что вела от дворца до конюшни, бежали двое молодых людей. Одеты они были не по сезону легко: лёгкие камзолы, перчатки не утеплённые, а из тонкой кожи. Шарф был лишь на одном юноше; от бега края трепыхались вместе с плащом, но я без труда рассмотрела среди складок герб. Корона на перевёрнутом мече.

Так вот ты какой, жених Кейлет! Я задрала нос ещё чуть выше. Вполне себе красивый. Принцу исключительно шёл синий цвет его расшитого камзола, и я легко убедила себя, что и глаза у него такого же цвета.

Скоро стало ясно, почему молодые люди так легко одеты. Выбрав площадку с вытоптанным снегом – совсем рядом с конюшней, мне повезло – они встали друг напротив друга. В ножнах проскрежетали шпаги.

– Могли бы и в зале поупражняться, – протянул Лорэнсо, поморщившись.

– В зале скучно, – ответил второй, принимая боевую стойку.

Я перевела взгляд на него. Долго пялиться на чужих женихов всё равно не хотелось, да и… прости, Кей, но другой показался мне интереснее. Возмутительно растрёпанный, раскрасневшийся от бега и азарта; его глаза, хоть и не синие вовсе, искрились ярче снега на солнце.

Я позволила себе вздох, полный предательства и раскаяния. Прости ещё раз, Кейлет, но в этой битве я буду болеть не за твоего Лорэнсо.

Шпаги с хрустальным звоном ударились друг о друга. Королевский племянник – его наверняка обучали лучшие мастера – двигался сдержанно: берёг силы и наперёд просчитывал каждое своё движение. Если Лорэнсо в фехтовании походил на искусного танцора в паре с хрупкой вазой, то его соперник был лисом. Быстрый, вёрткий, импульсивный, он мог пропустить выпад-другой, но тут же возвращал себе инициативу.

Время шло. Казалось, соперники уже должны были выбиться из сил, но мальчишеский азарт не позволял им устать. Шпаги бренчали свою прерывистую песню, снег хрустел под подошвами. Я едва моргала, потому заметила, как в глазах Лорэнсо вдруг промелькнула тень. Его противник обернуться не мог, а я проследила за быстрым взглядом. Шагах в десяти за спиной моего фаворита снег лежал рыхло; в косых солнечных лучах блеснула гладкая и наверняка очень скользкая поверхность льда. Лорэнсо начал атаку. Он дерзко наступал, оттесняя соперника. Тут уж не до осторожности – на кону быстрая победа. Вот только несправедливая.

Я закусила губу. Что делать? Предостеречь? И обнаружить себя, признаться, что подглядывала. Но ведь этот славный юноша вот-вот растянется на льду и отобьёт себе копчик – или, того хуже, затылок. А всё потому, что некий королевский родственник не желал сражаться честно. Оставался шаг… Время словно замедлилось. Зачем-то я стянула перчатку, хотя она и не была помехой. Я мысленно подставила руки под рифлёные подошвы – и они не коснулись льда. Соперник Лорэнсо ступал по воздуху в полудюйме от скользкой ловушки и даже не замечал этого. А сам Лорэнсо опешил от неожиданности. На мгновение он замер и тут же пропустил удар. Шпага вылетела из руки, просвистела по красивой дуге и воткнулась в снег.

– А ты говоришь, в зале! – послышался задорный смех. Заслуженный (спасённый мною, вот так) победитель спрятал свою шпагу и подал трофейное оружие своему бесчестному сопернику.

– Без всей этой тёплой одежды я за пять минут повалил бы тебя на лопатки, Лорэнсо.

Дзинь. Длинная сосулька отвалилась и разлетелась на много осколков. И моё сердце. Кто кого сейчас назвал… Может, показалось? Но нет, нет же! «Хоть бы Лорэнсо оказался похожим на своего дядю», – думала я, и он был похож, о да. Смешинки в глазах, непослушные каштановые волосы… Лорэнсо, настоящий Лорэнсо, как раз зачерпнул немного снега и попытался пригладить густую шевелюру. Вот же я дура дурацкая, всё-таки пялилась на чужого жениха!

Я перекатилась набок, чтобы поскорее убраться от края, и поползла к люку. Перчатки остались где-то в щели между досками – я заметила пропажу, когда схватилась за холодную перекладину. Так и зависла на середине лестницы между полом и потолком. Вернуться? Может, разумнее переждать на крыше, чтобы наверняка ни с кем не столкнуться…

– Тебе помочь слезть?

Нет, Каролина, если замрёшь и перестанешь дышать, невидимой от этого ты не станешь. Можно было, конечно, приложить кое-какие усилия…

– Ты ведь Каролина, правда?

Вместо ответа или другой адекватной реакции я занесла ногу, чтобы вновь карабкаться вверх. Но меня поймали за талию, практически насильно оторвали от лестницы и поставили на пол.

Он стоял передо мной и улыбался. Всё такой же взъерошенный – расчёсывание снегом не помогло – и весьма самодовольный. Не дождавшись ответа или хотя бы кивка, он продолжал:

– Я встречал твоего отца.

– Моего отца многие встречали, он ведь был послом, – поделилась я ценнейшей информацией.

В горле пересохло, как будто это я, а не он – такой неприлично высокий, что шея затекла смотреть – сейчас фехтовала на морозе.

– А я Лорэнсо. Или Лэнсо, так короче. – Он чуть поклонился. – Будем дружить?

– Со мной?

В дружбе с чужими женихами, кажется, нет ничего предосудительного… Мысли, такие частые и громкие, должны были исказить моё лицо нелепой гримасой. Однако Лэнсо не смутился.

– Ну да, – он пожал плечами. – Во дворце не так много моих ровесников, и все они бояться испачкать одежду. Когда я увидел тебя на крыше, подумал: вот с ней наверняка будет весело.

В животе неожиданно потеплело, хотя пальцы без перчаток всё так же мёрзли. Я и не заметила, как напряжённая гримаса превратилась в улыбку.

– За весёлость не ручаюсь, – проговорила я степенно. – Но… видел огромное дерево на западном холме? Я знаю, за какие ветки нужно хвататься, чтобы долезть до середины.

Лэнсо подмигнул, наклонился ближе к моему уху и доверительно пробормотал:

– А я знаю, за какие, чтобы долезать до верхушки.

– Врёшь!

– На закате после ужина? Оденься потеплее.

???·

С тех пор, как Дэзи оставила меня наедине со шкафом, прошла вечность. Я двигалась очень медленно… наблюдай кто со стороны, принял бы за сломанную заведённую куклу. Среди нарядов я выбрала первый попавшийся – достаточно тусклый, чтобы не выделяться в толпе, – и уже в который раз за эту ночь переоделась. Платья, как осколки моей жизни. Каролина, целительница в Нуррингоре. Каролина, хозяйка борделя. Забавно, что вспомнила себя я в том самом платье…

На улице раздался шум – приглушённый, не похожий на праздничный. Приклеившись лбом к стеклу, я наблюдала, как из чёрного хода выскользнули и рассеялись в разных направлениях быстрые тени. А вскоре после этого у меня за спиной дважды скрипнула дверь.