Кукомоя

Проследив за ее взглядом, Антон вздрогнул, заметив очертания черной женской фигуры, неподвижно застывшей среди ветвей. Судя по ветхим лохмотьям, скрывавшим тело, это могла быть кукомоя, только почему-то маска на ней отсутствовала, – лицо выделялось на темном фоне ярким светлым пятном. В первое мгновение Антону показалось, что это Поля, но потом, несмотря на приличное расстояние, он заметил, что эта женщина гораздо старше.

С криком «Мама!» Лена сорвалась с места и помчалась к незнакомке. Свадебная фата, развевавшаяся за ее спиной, зацепилась за ветку и разорвалась, на сучке остался висеть клок ткани с кружевной розочкой. Женщина в черном попятилась и растаяла в гуще зарослей, словно тень под набежавшей на солнце тучей. Следом за ней в зарослях скрылась и Лена. Стараясь не потерять из виду то место, где в последний раз мелькнул подол подвенечного платья, Антон бросился туда, с разбегу нырнул в душистую хвойную пучину и принялся шарить руками, чтобы схватить беглянку, но его пальцы натыкались лишь на еловые иголки. Лена будто сквозь землю провалилась, как и та женщина, за которой она погналась.

Какое-то время Антон кружил по лесу, окликая ее и сожалея, что так и не взял у нее номер телефона: сейчас можно было бы ей позвонить. Впрочем, он сомневался в том, что она держала телефон при себе, ведь едва ли в свадебных платьях бывают карманы, а сумочки в ее руках он не заметил.

Спустя два часа бесплодных поисков Антон повернул к церкви, надеясь, что Лена уже там, но его внимание внезапно привлекло движение вдали за деревьями. Он устремился туда, почти уверенный в том, что видит подругу детства, и опешил, когда до его слуха донесся сердитый возглас бабы Шуры:

– Ты чего удумал, баламут окаянный?! Опять моей Ленке голову морочишь?!

Вскоре в поле его зрения появилась грузная женская фигура, с хрустом протаранившая еловый заслон. Вместо привычного пестрого платка голову бабы Шуры украшал аккуратный узел седых волос, а выцветший халат сменился бордовым бархатным платьем. В новом образе бабу Шуру было не так-то просто узнать.

– А Лена где?! – спросила она, приблизившись, и растерянно завертела головой. На ее лице отразился испуг.

Антон пожал плечами.

– Не знаю, сам ее ищу.

– Не знаешь?! – Баба Шура обожгла его злобным взглядом и побагровела. – Да все видели, как вы с ней вместе в лес подались!

– Все было не так! Лена заметила в лесу какую-то женщину и побежала к ней, я хотел ее догнать, но не смог. Искал ее, но без толку, она как сквозь землю провалилась!

– Как сквозь землю?! – Баба Шура охнула, хватаясь за сердце, и начала оседать, но, едва Антон шагнул к ней, чтобы поддержать ее, она замахала на него руками, прошипела что-то недоброе и быстро заковыляла прочь.

Еще немного потоптавшись по лесу, Антон повернул туда, где за березовым частоколом белели церковные стены. По мере приближения к церкви в его душе усиливалось дурное предчувствие, возникшее после слов бабы Шуры о том, что все видели, как он пошел в лес вместе с Леной. Если Лена не найдется, ему придется туго: наверняка его сделают главным подозреваемым по делу о ее исчезновении и все остальные дела сразу повесят на него.

Предчувствие его не обмануло: едва он вышел на открытое место, народ на церковной площади встревоженно загудел. К нему подлетел Женька, схватил его за грудки и, встряхнув, зарычал:

– Где Лена?! Говори, где она?!

– Погоди, шею ему не сверни, не то еще в тюрьму из-за него загремишь! – вмешалась баба Шура, и люди, обступившие их, разом загомонили.

– Куда же невеста подевалась?

– Не могла же она взять и уйти просто так, ни с того ни с сего, а?

– Тут лесок-то небольшой, мы уж весь его прочесали!

– Вы ведь вдвоем ушли! Почему же ты один вернулся?

Антон сделал попытку вырваться из Женькиных рук, но тот крепко держал его за полы пиджака.

– Слышь, Антоха, ты давай не чуди! Говори, где Лена! – выдохнул он ему в лицо, в бешенстве тараща глаза. – Что ты с ней сделал, признавайся! Ведь ты же клеился к ней, а?!

– Клеился, клеился! Еще как клеился! – закивала баба Шура, выглядывая из-за Женькиной спины. – И в магазин к ней шастал, и лапал ее! Люди-то все видели!

– Так, наверное, он ее из ревности и придушил! – выкрикнул кто-то, и баба Шура протяжно завыла, уронив лицо в ладони.

Казалось, что все пространство вокруг завибрировало от криков и нервного напряжения людей, собравшихся в церковном дворе. Внезапно народ умолк и расступился, пропуская кого-то. При виде участкового Антон похолодел. Роман Денисович остановился рядом с Женькой и, глядя на Антона, холодно процедил:

– Ну что, друг ситцевый, все по лесам шастаешь? И снова невеста пропала? Ты у нас прямо какой-то серийный сердцеед!

Антон понял, что серьезно влип и, если Лена не найдется, дальше будет только хуже: скорее всего, его арестуют и отвезут в изолятор. Насколько он знал, участковый был не вправе это сделать, но, возможно, полиция уже едет сюда. Не думая о последствиях, Антон вложил все силы в мощный рывок и, оставив в руке Женьки выдранный с корнем лацкан своего пиджака, бросился прочь с такой скоростью, с какой еще ни разу в жизни не бегал – даже тогда, когда они с Ленкой бежали к горизонту наперегонки.

Глава 17. Обитель Матери-Страдалицы

Лавируя между деревьями, Антон мчался сквозь лес до тех пор, пока жжение в легких не стало нестерпимым, а в глазах не потемнело так, что реальность начала ускользать от него. Тогда он упал, уткнувшись лицом в землю, покрытую прелой хвоей, и, перевернувшись на спину, долго хватал ртом воздух. Он ждал, что на него вот-вот набросятся преследователи, ведь за ним наверняка гнались, но время шло, а к нему никто не прикасался, лишь пара хвоинок упала ему на лоб с ветки, качнувшейся под весом севшей на нее птицы.

Тело казалось ватным и не слушалось, словно все в нем отмерло, но жизнь постепенно возвращалась к Антону по мере того, как восстанавливалось дыхание, а вот способность здраво размышлять возвращаться не спешила: мысли роились в голове, как мошкара над застоявшейся лужей. Антон совершенно не представлял, что ему делать дальше. Какой был смысл в этом побеге? Сбежав, он только усугубил свое положение, ведь его все равно найдут, не будет же он прятаться от полиции всю жизнь! Возможно, было бы лучше, если бы он позволил полицейским задержать его и показал им вход в так называемое убежище. Сейчас Антон сожалел о том, что не сделал этого раньше, но вместе с тем осознавал, почему не выдал следствию это место: он не хотел, чтобы Поля пострадала. Если бы полиция разворошила логово кукомой, лесную чаровницу тоже бы задержали, но Антон был уверен, что она непричастна к преступлениям, которые совершали ее сородичи. Наверняка она даже не понимает, в какой жуткой среде находится, если действительно родилась и выросла там. Ее нужно спасать, а не отдавать в руки полиции! Внезапно Антон понял, как поступит дальше: он отправится в «убежище» и притворится, что готов стать там своим, а потом, немного осмотревшись, найдет способ, чтобы сбежать вместе с Полей. Ведь Поля как-то выходит оттуда, значит, они смогут выбраться вместе. Как только эта идея окончательно сформировалась в его голове, он ощутил прилив сил и готов был немедленно приступить к ее воплощению, но спохватился, сообразив, что с момента его побега прошло слишком мало времени, а значит, преследователи могут быть где-то поблизости. Да и вообще, лучше дождаться темноты. Почему-то он даже не сомневался, что ему удастся найти вход в «убежище» и ночью, а от мысли о том, что он вскоре увидит Полю, у него снова перехватило дыхание.

Откуда-то из глубин сознания донесся слабый голос внутреннего скептика, вещавший о том, что лезть в это «убежище» – верх сумасбродства, и не важно, что Поля может беспрепятственно покидать это место, когда захочет, ведь среди тех, кто ушел туда из поселка, вернувшихся не было. Антон не стал прислушиваться к этому голосу, сейчас ему не хотелось думать о последствиях, ведь главное – он увидит Полю, услышит ее экзотическое воркование, заглянет в колдовские глаза и вновь вдохнет исходящий от нее умопомрачительный аромат.