ЛЮБЛЮ

Жанна перебрались в ванную комнату, где ещё пару часов плескались

в воде и веселились, придумывая друг для друга озорные игры.

Одевшись, после ванны, беспрестанно смеясь и целуясь, они се-

ли за маленький, круглый столик в той комнате, где в первое своё по-

сещение спал Максим.

– 297 –

Столик был накрыт белой скатертью, на столе стояли две вазы,

одна с цветами, другая с фруктами (два персика, гроздь розового ви-

нограда, восемь крупных синих слив), бутылка «Советского шампан-

ского» и два хрустальных бокала.

Жанна была одета в красивое белое платье, плотно облегавшее

всю верхнюю часть её тела вплоть до талии, далее переходящее в юб-

ку плиссе. Белые гольфы и белые туфельки. Открыв бутылку без шу-

ма и разлив шампанское по бокалам, любовники, разговаривая одни-

ми глазами, со звоном чокнулись и осушили бокалы. Наливая второй

бокал Жанне, Максим видел, что льёт через край, но почему-то рука

его слишком поздно среагировала. Он облил не только скатерть, но и

Жанну, а точнее, её красивое белое платье. Оба рассмеялись.

– Подожди меня. Я сейчас, только переоденусь, – сказала Жан-

на и ушла.

Красивые были у неё наряды, и платья, и бельё, но Максим по-

думал о том, что если бы даже она не имела ничего, или имела

плохую, некрасивую одежду, пусть даже лохмотья, он всё равно лю-

бил бы её ничуть не меньше, а может быть ещё сильнее, чем теперь.

Через минуту появилась Жанна в ярко-красном костюме, сши-

том на манер гусарского. Петлицы, воротник и рукава, а так же вся

верхняя часть узких брюк, были обшиты золотыми и серебряными га-

лунами, на курточке так же имелись эполеты и аксельбанты. Красные

туфельки и те были с золотыми бабочками. Костюм был безупречен, и

Жанна в нём была великолепна, но Максим попросил снять его и на-

деть что-нибудь более подходящее женщине – платье или блузку с

юбкой. И чтобы обязательно были белые гольфы, которые Максиму

понравились больше всего.

Жанна покорно выполнила его просьбу и, садясь за стол, накры-

тый новой скатертью, в ситцевом цветастом платье, которое очень по-

нравилось Максиму, и белых гольфах, нежно спросила:

– Можно я тоже буду разливать вино?

Кавалер разрешил и Жанна, взяв бутылку в маленькие, белые

руки, стала наливать шампанское в его пустой бокал.

«Как изящно она это делает, – думал Максим. – Она любит ме-

ня и во всём хочет угодить, понравиться. Ну, кто ещё сможет так на-

ливать шампанское? Никто. Только она одна».

– 298 –

За столом выяснилось, что у Максима с Жанной много общего,

например, первая группа крови. Это обстоятельство любовников чрез-

вычайно обрадовало, в особенности Максима.

После того, как Жанна его полюбила, он и сам себя полюбил. А,

до этого у него к своей персоне было много претензий. Так, наряду с

любовью, которая в той или иной форме всегда всё-таки присутство-

вала, каким-то необъяснимым образом уживалась и ненависть к сво-

ему лицу и телу. Теперь с ненавистью было покончено.

Теперь Максим знал, что мужчиной, по настоящему, себя можно

почувствовать только тогда, когда рядом с тобой настоящая женщина.

Он ощущал себя таковым и этим гордился.

Жанна показала паспорт, где была написана её фамилия – Гагу-

шарова. Ей нравилась своя фамилия, но фамилия Максима нравилась

больше. Она повторяла её стократно и всё на разные лады. И торжест-

венно произнося: «Максим Макеев», смотрела на своего любимого с

восхищеньем.

Кроме паспорта с фамилией и размашистой росписью, Жанна

принесла из другой комнаты и выложила на стол для обозрения целую

кипу фотокарточек, где она в разных нарядах с различными причёс-

ками позировала фотографу.

Максиму понравилась довольно мятая, чёрно-белая, на которой

Жанна была в платье минувшего века, и, в соответствующих моде то-

го времени, причёске и шляпке.

Жанне она тоже нравилась, но подарить хотела другую, цвет-

ную, где широко улыбалась – так широко, что готова была уже рас-

смеяться. Эта казалась более удачной, но Максим просил чёрно-белую

и она ему её отдала.

– Теперь будешь всегда со мной, – сказал Максим вместо при-

вычных слов благодарности и стал уговаривать Жанну ехать к нему на

голубятню.

Уговаривать долго не пришлось. Перед тем, как выйти из дома,

Жанна подвела ресницы, подкрасила губы, напудрилась, прошлась

пилкой по ногтям и всё это сделала почти машинально, не переставая

говорить с Максимом.

Максиму Жанна нравилась и без всего этого, то есть он считал,

что её природная красота в приукрашивании не нуждается, но если уж

– 299 –

ей самой всё это необходимо, то пусть будет. Это, по его мнению,

красивее её не делало, но, однако же, и не портило.

Голубятня была тем единственным, что Максим мог показать

Жанне как своё, собственное, личное. Показать, испытывая гордость.

Голубятня, действительно, была хорошая и досталась им с другом чу-

десным образом, от старшего брата Назара, уехавшего на заработки в

Нижневартовск. Голуби, правда, были недорогие – всё больше чигра-

ши (не путать с сизарями), а те породистые, как то – «монахи»,

«шпанцери», «сороки», которые тоже присутствовали в «партии»,

имели столько дефектов в оперении, что стоили не намного дороже

чиграшей. Была единственная гордость, которую всем в виде дико-