ЛЮБЛЮ

щённой. Я правильно тебя понял?

Галина с готовностью закивала головой.

– Вот... – ища утраченную ниточку, сказал Карл и тут же, оты-

скав её, продолжил. – Так и почувствовать себя простившим, поверь

мне, наслаждение не меньшее, а может быть и большее. Но, скоро

сказка сказывается, да не скоро дело делается. Задумать – это одно, а

исполнить – совсем другое. Задача оказалась очень тяжёлой для раз-

решения. И я стал понемногу учиться смирению, понемногу учиться

любви. Стал постепенно привыкать не ненавидеть и начал с конца,

начал с людей вообще, с человечества. И с человечеством всё быстро

и просто получилось, сложнее было с явными моими обидчиками. Но

и тут я нашёлся, придумал им такие оправдания, по сравнению с ко-

торыми мои собственные беды казались ничтожными. Через это, с

лёгким сердцем, я простил им всё и полюбил их. Полюбил, как брать-

ев. И вот случилось настоящее чудо – я стал жить полноценной, нор-

мальной жизнью. Даже стал много счастливее того себя, который хо-

дил на своих здоровых ногах и на всех дулся. Я стал улыбаться, сме-

яться. Мой мир стал богаче. Я стал вдруг неплохо рисовать, вырезать

из дерева, выучил немецкий по самоучителю, научился играть на ги-

таре. Знаешь, Галя, раньше я хотел, что бы меня любили, только об

этом и заботился, только в эту сторону и были направлены все мои

мысли и конечно, был несчастен, так как не мог всех заставить себя

любить, не мог каждому понравиться, всем угодить. От этого сильно

– 292 –

страдал. От этого жизнь моя часто казалась пустой и никчёмной. Она,

впрочем, такой и была, так как и сам я тогда был пустым и никчём-

ным. Изменилось всё в лучшую сторону только тогда, когда случи-

лось со мной это несчастье. Прямо по пословице или поговорке: «Не

бывать бы счастью, да несчастье помогло». Когда я попал в аварию и

был вынужден большую часть своего времени проводить в кровати, а

затем в кресле, я лишился возможности выходить на люди, угождать

им, лишился возможности искать людской любви. С трудом пережил

это, почти что умер и возродился к жизни лишь после того, как сказал

себе: «У тебя осталась теперь только одна возможность, это – любить

самому». Стал любить и стал жить. Это просто звучит, Галя, но в этой

простоте заключается величайший смысл. Я понял, что любовь – это

дар человечеству и в этом даре истинная свобода. Свобода в том, что

ты волен любить кого угодно, плохих и хороших, красивых и без-

образных. Тебя могут не любить все, могут все ненавидеть, но это их

выбор, но, ты-то можешь любить всех и ненавидящих тебя и обидев-

ших. Вот где путь к свету и дорога в вечную жизнь! И идущие по этой

дороге не знают минут отчаяния и никчёмно прожитых дней.

– Карл, скажи, ведь это радость, это счастье – жить на свете? –

Спросила Галина, глаза у которой блестели, а щёки горели.

– Да, Галя, великое счастье, – подтвердил Карл.

– Мне сейчас так хорошо, как никогда ещё не было. Знаешь по-

чему? – Спросила Галина и, опустив глаза, продолжала. – Можно, я

тебе открою свою тайну? Хотя, ты уже догадываешься обо всём. До-

гадываешься?

– Догадываться боюсь, – тихо сказал Карл. – Я и мечтать об

этом не смею.

– 293 –

Часть шестая.

Понедельник. Двадцать второе июня

Прощаясь с Жанной в воскресенье, Максим договорился о

встрече в понедельник. Обещал быть к часу дня, в крайнем случае, к

половине второго. Так что утро, первого дня рабочей недели, началось

для него с похода в районную поликлинику.

В другое время он вызвал бы врача на дом, но в данный момент

это было исключено. Узнает сестра, что он получил больничный и при

этом здоров - отправит в деревню. К тому же Жанна ожидала к часу

дня, а врач на дом мог прийти, когда ему заблагорассудится.

Неосмотрительно было с его стороны давать обещание. Как

знать, может его подростковый врач только с трёх начинает работать?

Это единственное, что волновало Максима, по дороге в поликлинику.

А то, что он, здоровый, получит больничный лист - в этом Максим со-

вершенно не сомневался.

Учась в школе, а затем в техникуме, он частенько пользовался

услугами терапевта. Подростковый врач, женщина, всячески поощря-

ла симуляцию. Иной раз, в учебное время, Максим заставал в её при-

ёмной до тридцати соискателей, из таких же, как он, желающих от-

дохнуть. Многие, из которых даже на приёме не утруждали себя при-

творством и жалобами.

Придя в поликлинику, Максим обнаружил там нововведение.

Перед тем, как записаться к врачу, необходимо было зайти в специ-

альный кабинет и измерить, на глазах медсестры, температуру. Не

колеблясь, он вошёл в кабинет и сунул предложенный градусник

под мышку.

Через две минуты медсестра, не сводившая с него глаз, попро-

сила градусник.

На крохотном листке она написала: «Макеев Максим Алексее-

вич, семнадцать лет, температура 36,6». Имя и возраст узнала от

Максима в то время, когда он сидел с градусником под мышкой.

– 294 –

Ни слова не сказав медсестре, Максим взял у неё бумажку и

пошёл в регистратуру.

– Что вам? – Спросила девушка в белом колпаке, выглядывая

из окошка.

– К врачу записаться. Я болен, – лаконично пояснил Максим,

протягивая ей бумажку с температурой.

– Но, у вас же тридцать шесть и шесть? – Вежливо напомнила