ЛЮБЛЮ

винки и показывали, белая «курносая» голубка. Она осталась от стар-

шего брата Назара, который разводил исключительно «красночистых»

и «черночистых». Он пожалел её и продавать не стал. Она единствен-

ная стоила денег, жила одна, Максим с Назаром всё собирались и ни-

как не могли купить ей голубя.

На голубятне Максим нашёл осколки от винной бутылки, со-

брал их, для того чтобы выбросить, но не выбросил. Среди них ока-

зался осколок от зеркала. Поймав им солнечный луч, он направил

«зайчика» Жанне в глаза. Она стала прятаться, закрываться рукой и

при этом смеялась.

– Знаешь, как я люблю голубей?
– Восторженно сказал Мак-

сим. – До тебя у меня, кроме них, никого не было.

Он обнял послушную Жанну за талию, пыльными ладонями не

касаясь, и ощутил скрытое за одеждой, такое драгоценное для него тело.

«Вот она, вся моя. Вся, без остатка. И нет в мире человека счаст-

ливее меня», – думал Максим, глядя томными глазами на любимую.

– Ты так расхваливаешь своих голубей, что я тебя к ним рев-

ную, – сказала Жанна, капризно нахмурив брови и надув губки. – Не

хочу, что бы ты кого-нибудь любил, кроме меня. Ты мой! Понима-

ешь? Весь мой. Никаким голубям тебя не отдам.

Говоря, всё это, Жанна гладила Максима по руке, делала это

машинально, не задумываясь о том, что делает. А, у Максима от этих

её поглаживаний кружилась голова, и всё плыло перед глазами. Чтобы

не упасть и как-то освободиться от столь приятного, но не своевре-

– 300 –

менного состояния, он в мыслях своих отвлёкся от сладостных ощу-

щений и, возвращаясь к голубям, сказал:

– Я люблю смотреть, как летают птицы. На небо люблю смот-

реть. Как посмотрю на небо, так всякая грусть уходит. Оно меня ле-

чит. А голуби в небе как у себя дома, я им завидую. Я люблю птицу,

понимаю её, чувствую. Кошка, собака – они тоже хорошие, но так как

птицу, я любить их никогда не смогу. Мне иногда кажется, что сам я

когда-то был птицей или буду.

– Ты будешь птицей, а я буду клеткой. Закрою, запру дверцу и

никуда не выпущу, – сказала, улыбаясь, Жанна и обняла Максима са-

ма, как бы демонстрируя сказанное. – Попался? Не полетишь теперь

никуда, ни в какое синее небо, будешь у меня в клетке. Но ты не

плачь, птичка, не грусти, – говорила Жанна, шутя, Максим и не соби-

рался плакать. – Я буду кормить тебя, поить, оберегать от врагов.

Плен мой сладок.

Говоря последние слова, она приблизила свои губы к губам

Максима и он её поцеловал. После поцелуя в голосе у Жанны появи-

лась грустинка.

– Ты так красиво обо всём рассказываешь, – продолжала она

свою речь. – Рассказывай мне больше. Мне так приятно слушать тебя.

Так сладко, так спокойно на душе делается, когда ты говоришь.

Я иногда специально не вникаю в смысл слов, но всё равно всё-всё

понимаю. Я смотрю на тебя и думаю – за что мне свалилось в руки та-

кое счастье, такой подарок? Ведь ты, хоть сам того и не знаешь, на-

стоящий подарок. А может, это и хорошо, что не знаешь, а то бы, по-

жалуй, ещё и загордился. Я думала, таких, как ты, не бывает.

Я серьёзно, не смейся. Ну вот, уже гордиться стал. Смотри у меня! Да,

и на других девочек при мне не поглядывай, я ревнивая. Если захо-

чешь бросить ради другой, знай, – я тебя не отпущу. Знаешь, что сде-

лаю? Куплю в «Кулинарии» какие-нибудь тухлые полуфабрикаты и

ими тебя отравлю, а затем сама чего-нибудь съем и отравлюсь. Да, да,

да, не улыбайся, я это сделаю! Ты меня ещё не знаешь. У тебя есть

птицы, есть небо, есть я, а у меня, кроме тебя, ничего нет. Никого и

ничего. Помни об этом и не забывай. И, пожалуйста, будь со мной по-

ласковее, руку мою никогда из своей не выпускай, обнимай почаще.

– 301 –

Это всё были пожелания, а можно я тебя ещё об одном попрошу?

Можно? Да? Поцелуй меня, пожалуйста.

Жанна стояла, спиной прислонясь к сетке нагула, заложив руки

за спину. Максим, опирался высоко поднятой рукой на ту же сетку, а

вторую руку опустил и она безвольно, как плеть на ветру, слегка по-

качивалась. Они целовались, касаясь друг друга одними губами, и це-

ликом были поглощены своим поцелуем. После поцелуя Жанна вдруг

спросила:

– Ты, как думаешь, у птиц есть душа?

Задумавшись над вопросом и наконец, вникнув в его смысл,

Максим спешно, с тем выражением, что и думать тут было нечего,

заговорил:

– Конечно. Птица, она ни чем от человека не отличается. Есть у

каждой и характер свой, есть и душа. Голуби, – это те же люди, разве

что вместо рук у них крылья.

После этих его слов, Жанна прижалась к Максиму и стала гово-

рить, что-то странное:

– Если б я знать могла, что тебя встречу, совсем бы по-другому

жила. Я жила бы и ждала, искала тебя. Если бы знать. Ах, если бы знать.

Совершенно неожиданно Жанна расплакалась. Её слёзы тут же

сообщились Максиму и его губы задрожали. Но, плакали они недолго,

да и когда плакали, тогда уже знали, что слёзы эти есть сладкие слёзы

счастья.

После этого Максим взял Жанну на руки и носил на руках, как

маленькую девочку, которая нуждается в этом для утешения. Обоим

это понравилось. После чего смотрели белую голубку, а затем, оста-

вив голубятню, поехали купаться.

Купаться поехали в лесную зону и купались в искусственных

прудах с бетонными берегами, перед которыми стояли железные кра-

шеные щиты с надписью: «Купаться строго запрещено!».