ЛЮБЛЮ

клетках. Боятся прямо взглянуть. Думают, что сразу их мысли отга-

дают. А мысли у них какие? Как бы обмануть. Вот и боятся, прячут

глаза. Да, что это мы всё о продавцах. Знаете, где я живу? Я живу

здесь рядом, на втором этаже. Живу не один, с такими же, как я, кава-

лерами. Три бобыля в одной квартире. У каждого своя комнатёнка,

прожитая жизнь, претензии. Я с соседями не говорю. Даже не загова-

риваю. Да, и что с них возьмёшь, о чём с ними говорить? Вы бы по-

слушали, о чём спорят. Да, да, я не оговорился. Просто, нормально го-

ворить они давно не могут, разучились. Только спорят по любой ме-

лочи, по всякому незначительному пустяку. Вчера, к примеру, ухва-

тились за сахар и песок. Что слаще? Один говорит – песок, потому что

его делают из свеклы, другой спорил с ним четыре часа, убеждая, что

сахар, и представьте себе, именно потому, что его изготавливают из

сахарного тростника! Почему они так убеждены, что песок делают

только из свеклы, а сахар только из тростника, я не знаю. Я в их споры

не вхожу. А они ругаются, что-то придумывают, доказывают и так

весь вечер. Но, это ещё хорошо, что в спор всё ушло. Что было из-за

чего сцепиться. Хуже, когда неделями не о чем спорить. И такое слу-

чается. Вот тогда настоящая беда. Ведь и до драки дело доходит. Да,

как ещё дерутся. Рвут волосы, царапаются, плюются. Противно смот-

реть. Одинокие люди все со странностями, и они, и я, все со своими.

Вот если б, как в том анекдоте, было бы столько друзей. Знаете? Нет?

Есть такой анекдот. Один человек решил купить себе телевизор. Ре-

шил купить не так, как все, а особым, своим способом. Он у каждого

своего друга занял по рублю и, собрав таким образом нужную сумму,

купил телевизор. Вот если бы у моих соседей было бы столько друзей,

они, должно быть, не дрались и были б поласковей.

Вы любите истории? Я их раньше много знал, теперь уже все

забыл, но если пошевелить извилинами, то можно кое-что вспомнить.

– 318 –

Вы, молодой человек, как? Верующий или суеверный? Я про суеверие

одну хорошую историю знаю. Если хотите, расскажу.

– Да. Пожалуйста, – согласился Фёдор.

– Очень хорошо, – обрадовался старичок. – Слушайте. Случи-

лось это накануне свадьбы. Невеста у себя дома принимала жениха.

А надо вам знать, что раньше отношения между женихом и невестой

были не такие, как теперь. Отношения были строгие. «Выберет ко-

фей – жить будем счастливо. Выберет чай – жизни не будет», – так

про себя загадала невеста, девица серьёзная, но суеверная. Решила

так, памятуя, что всегда со своим избранником пила только кофе. Так

она загадала и спрашивает жениха: «Что предпочитаете – чай или

кофей?». Тут бы, ослеплённому близостью свадьбы юноше, очнуться

от грёз, расслышать, как невеста выделяет голосом последнее. Куда

там. Ему в голову пришла другая мысль. «Почему она об этом спра-

шивает? – Подумал он. – Всегда пили кофей. Видимо, что-то не так».

Он подумал и догадался. «Кофей кончился, – решил смышлёный

юноша, – а гостеприимная хозяйка не решается об этом сказать». И

он выпалил то самое слово, против которого в маленькой, прелест-

ной головке уже было прописано: «жизни не будет». Как услышала

этот страшный приговор девушка, побледнела, а за чаем вдруг загру-

стила. Представьте же, что после всего этого, ну, то есть, после чае-

пития, свадьбе их, так и не случилось быть. А всё суеверие, будь оно

проклято. Так что, вот вам мой совет: «не загадывайте и не гадайте».

Ничего хорошего из этого не выйдет. Знаете, сегодня утром я обна-

ружил на этой скамейке бокал шампанского. Шампанское я выпил, а

бокал, он оказался хрустальным, взял себе. Смешно. Не правда ли?

Чего только не бывает на белом свете. Я ничему уже не удивляюсь.

Тут, намедни, где парочка теперь сидит, сидела старушка, и, пред-

ставьте – к ней, за своим убежавшим мячиком, подбежал малыш.

Подбежал и спрашивает: «Бабушка, почему у тебя лицо в полосоч-

ку?». Он имел в виду морщины, да не знал, как они называются. Ста-

рушка поняла его вопрос, оскорбилась, и отвечает: «Мне, маленький

нахал, вчера исполнилось восемьдесят пять лет, тебе столько не

прожить. Оттого у меня лицо такое. А вот тебе сколько лет, интерес-

но знать, что такие вопросы задаёшь?». И как же он ей ответил?

«Я не нахал. Я мальчик. Мне исполнилось четыре года, тебе столько

– 319 –

не прожить». Ха-ха! Каково! У старухи так глаза и повылезли.

А мальчуган и сам не понял, что сказал, взял мяч в руки и побежал

своей дорогой. Да, здесь, на бульваре, много чего замечательного

происходит. Много смешного. Сегодня, часа два назад, на вашем

месте сидел парень годов сорока с паршивенькой бородкой и пря-

мым пробором в грязных волосах. Знаете, иногда такие встречаются,

из запустивших себя, из опустившихся, но со своей идеей внутри.

Посмотреть не на что, но не тронь, у него принципы. Литератором

представился. Да, с апломбом эдак сказал: «Я - литератор!». Нашёл,

дурак, чем гордиться. Если бы не пузатый, видевший виды, порт-

фель, то я бы ему и не поверил. А с портфелем, кто знает. Эти без-

дельники действительно с собой их таскают. Но я отвлёкся. Достал

этот литератор из своего потёртого портфеля яблоко, поднёс к губам

и вместо того, что бы есть, давай целовать, да вслух нахваливать: