ЛЮБЛЮ

ещё что-то добавить, как вдруг в тамбуре появилась знакомая провод-

– 230 –

ница и, обращаясь не к путейцу, дымящему сигаретой, а к Степану,

сурово и с расстановкой сказала:

– В вагонах поезда курить запрещено!

– Бросаем, милая. Бросаем, – затараторил старичок и, послюня-

вив пальцы, затушил сигарету.

Проводница ушла, а оставшихся в тамбуре стало швырять из

стороны в сторону, поезд скакал со стрелки на стрелку.

Степан вспоминал потом, что ему как раз в этот момент стало

плохо. Случилось ли это от слов проводницы, сказанных со злобой,

или от духоты, царившей в тамбуре, или же явилось следствием нерв-

ного расстройства? Определённо на это ответить нельзя. Состояние

его было таковым, что всё происходящее с ним виделось ему как бы

через аквариум с водой или же как происходящее не с ним. Он пом-

нил, как просил открыть дверь, как ворвавшийся в тамбур ветер уда-

рил в лицо, как сойдя на качающуюся дорогу, он спустился под землю

и там, под землёй, слушал очень отчётливо над ним звучавшие, чело-

веческие голоса.

А случилось следующее.

Старичок, увидев приближающуюся станцию и крайнее нетер-

пение пассажира, действительно открыл ему вагонную дверь, специ-

альным ключом. Степан на тихом ходу, бодро и беспрепятственно по-

кинул вагон и, пройдясь по перрону, спустился с него по лестнице, где

и упал, потеряв сознание. За те несколько секунд, которые провёл лё-

жа на траве, к нему успели подойти люди и обсудить его между собой.

– Нализался.

– Не похоже. Надо бы рот ему открыть, понюхать. Может сердце?

– Не похоже? Такой теперь и пьёт!

Заметив движения в теле, люди отбежали на безопасное рас-

стояние и стали вести наблюдения оттуда.

Степан встал, осмотрелся, не спеша снял с себя приставшие тра-

винки, поднялся на перрон и машинально сел в подошедшую элек-

тричку. Доехал в ней до станции Кусково, где захваченный волною

отдыхающих, против воли, был исторгнут из чрева электропоезда и

препровожден в сторону лесопарка.

Неожиданно пошёл дождь. Многие из шагающих рядом со Сте-

паном, охая и причитая, раскрыли над собой зонты. Некоторые, при-

– 231 –

меру коих последовал и Степан, пошли ближе к деревьям в надежде

укрыться от ненастья под кроною оных. По дорогам продолжали про-

хаживаться смельчаки, и немало их было, делая вид, что ничего не

произошло. Находя в падающих на них каплях какое-то особенное

удовольствие.

Дождь был сильным, но недолгим. Закончился сразу же после

того, как Степан почувствовал, что промок до нитки. Выйдя из укры-

тия на дорожку, он продолжил прогулку. Мутные лужи, образовав-

шиеся после дождя, по цвету напоминали кофе, перемешанное с мо-

локом, и странно – Степан стал различать в свежем воздухе характер-

ный кофейный запах.

Навстречу ему шли такие же, как и он, до нитки промокшие, но

почему-то весёлые и смеющиеся люди. Многие из них шли босиком,

неся обувь в руках.

После долгой прогулки, решив, что у него нет другого выбора,

как только вернуться домой, он спросил у пары влюблённых, встре-

тившихся на пути, где находится станция. Молодые люди в сухой

одежде, должно быть не попавшие под дождь, сказали, что он на пра-

вильном пути и если будет идти прямо, то как раз к железнодорожной

станции и выйдет.

До нитки промокший Степан вышел на совершенно сухой перрон.

– Павлищево, – с удивлением прочитал он изменившееся назва-

ние станции. – А Кусково? – Спросил Степан у стоявшей недалеко от

него женщины, как бы стараясь объяснить ей, что совсем недавно эта

станция называлась иначе.

– Кусково с Курского вокзала. Вы что-то путаете, – ответила

женщина.

– А эта, с какого же? – Поинтересовался Степан, совершенно

запутавшись.

– С Казанского, с какого, – ответила она, передразнив и закинув в

рот тыквенную семечку, отошла от подозрительного человека в сторону.

– С Казанского, – повторил Степан вслух и, вспомнив что-то

своё, крепко задумался.

Решившись на что-то, он перешёл на другую платформу с ука-

зателем «От Москвы» и занял очередь в кассу. Когда подошла его

– 232 –

очередь, стоявший за ним мужчина с эмалированными вёдрами в ру-

ках, нетерпеливо спросил:

– Будете брать билет?

– Не на что, – наивно ответил ему Степан, ощупав мокрые

карманы.

– Тогда отойдите, дайте другим взять. Электричка подходит! –

Закричал на него мужчина.

– Пожалуйста, – смущённым шёпотом ответил Степан, продол-

жая щупать карманы.

К перрону, действительно, подходила электричка. Не задумыва-

ясь о штрафных санкциях, пропустив всех желающих в ней уехать,

Степан вошёл последним. Он не стал проходить в вагон, решил ехать

в тамбуре, не столько из страха перед возможным контролем, сколько

из-за своего неприглядного вида. Но скоро выяснилось, что и тут ему

не место. В тамбуре он был не один. На полу, в углу, со стороны не

открывающихся дверей, сидел парнишка лет четырнадцати, который

мусолил беломорину и в голос о чём-то плакал.

Перейдя через узкую тёмную площадку в тамбур другого ваго-

на, Степан и там оказался лишним. Двое подвыпивших друзей сомни-

тельного вида, занятые разбором спорного дела, при виде посторонне-

го человека, на мгновение смолкли и с нетерпением косились на него,

дожидаясь того, что он пройдёт в вагон и оставит их наедине. Прихо-

дилось входить в вагон.