ЛЮБЛЮ

ла!». И, восторгаясь этому словосочетанию, принимался несколько

раз хохотать. Но сил на это у него не хватало и, в конце концов, Ста-

сик стал кашлять, плеваться, бить себя одной рукой по груди, а другой

по спине.

Откашлявшись, сообщил главное, из-за чего пришёл.

– Гена, Вадим, пойдём гулять. В сквере я сетку оставил, там пи-

во пенное.

Вадим наотрез отказался, сказав, что едет домой досыпать, а Ге-

на, не слушая жену, и проявив на этот раз завидное упрямство, пошёл

со Стасиком пить пиво.

– Вадим, вы - режиссёр? – Спросила Анна в тот момент, когда

Мазымарь собирался уходить.

– Да, – ответил он, неприятно поморщившись.

– Вы не помогли бы мне сделать отрывок?

– Не понял? Какой?

– Из прозы, для экзамена.

– А-а... Так, ты что, хочешь в актрисы?

Объяснять на ходу, у двери на улицу, что сама ещё толком не

знает, но из-за сестры втянутая в это дело, просто обязана подготовить

к шестому числу отрывок, она не могла. Всё это казалось очень лич-

ным, длинным в объяснении и поэтому, покраснев, Анна покривила в

чём-то душой и сказала «да». Что означало: действительно, хочу стать

актрисой.

– Зачем тебе это нужно? – Вкладывая в слова всю свою душу,

заговорил Мазымарь. – Ты же умная, добрая девушка? – Ему показа-

лось, что это звучит не очень убедительно, он стал искать подходящие

для убеждения слова, но не нашёл их и, разозлясь, сделав брезгливую

гримасу, сказал:

– Ты же не обезьяна!

Услышав такие слова и увидев, с каким отвращением Вадим го-

ворит об актёрах, Анна за него испугалась. Но, тут же вспомнила ре-

петицию и объяснила себе этот приступ гнева, неудачей в текущей

работе.

– 223 –

О настоящих же причинах она не знала и знать не могла.

А гневался теперь и кричал на репетиции Мазымарь из-за того, что

поддавшись уговорам Леденцова, после бани, вместо выдуманных для

Лили прогулок по городу, поехал в тот самый Содом, о котором со-

всем недавно с насмешкой и презрением рассказывал Фёдору.

«Все знают, что Случезподпишев - гулящий, пошлый чело-

век. С него взятки гладки. Что Фёдор обо мне подумает, когда узнает?

А, узнает он непременно, ибо знает уже Стася. Да, и у Леденцова язык

за зубами не держится».

Вот что мучило Вадима более всего, и именно поэтому кричал

он на репетиции. Он ненавидел соблазнившего его Леденцова, а из-за

него и всех актёров на свете. После этой поездки, Вадим ощущал себя

человеком, навсегда утратившим духовное лидерство. Он-то всегда

гордился тем, что не такой, как Случезподпишев, что лучше его. А

оказалось, что такой же. Ничем не лучше. Он знал, что соблазнивший

его Леденцов первый станет его презирать, а со временем его же во

всём и обвинит. Скажет, что это он сам просил и даже упрашивал его,

Леденцова, ехать в ночлежку. Что же касаемо ненависти ко всем актё-

рам на свете, то не умолчим и о том, что и без Леденцова Вадим с за-

метной периодичностью то страстно любил всех актёров, то страстно

их всех ненавидел.

Ни о чём более не прося и ничего более не спрашивая, проводив

уходящего домой режиссёра сострадательным взглядом, Анна пошла

в комнату Фёдора, которая была предоставлена ей.

Просидев с полчаса в раздумьях, Анна услышала, как шумно

вошли в квартиру Гена и Стасик. Окликнув Лилю и не услышав отве-

та, Леденцов, постучавшись, вошёл в комнату к Анне, и сразу же с

порога принялся жаловаться ей на жену.

Геннадий, равно как и сопровождавший его Стасик, был пьян.

Никак не ожидая таких гостей, Анна забралась с ногами на кровать и

забилась в угол.

Ругая жену, Леденцов в сравнениях пошёл далеко и на эпите-

ты не скупился. В ход пошли малопривлекательные сравнения с

животными, имевшие цель показать настоящую сущность Лили и

матерные слова, как дополнительные штрихи к её портрету. Стояв-

ший за спиной Геннадия Случезподпишев, отвратительно улыбался

– 224 –

и во всём другу поддакивал. Судя по настроению гостей, они наме-

ревались пробыть у Анны долго, но всё это, внезапно, и очень скоро

закончилось.

Из-за спин пьяных друзей появилась Лиля. Анна решила, что во

всём виновата она и, закрыв лицо руками, горько заплакала. Лиля, как

могла, успокаивала её, говорила, что всё нормально, что давно уже к

этим выходкам привыкла. Леденцову, мужу своему, стоявшему с от-

крытым ртом, она объявила решение техника смотрителя, а именно –

что их переселяют, и велела собираться.

Успокоившись, Анна помогала Леденцовым переезжать. Их пе-

реселяли в соседний подъезд на второй этаж, и теперь вместо восьми

комнат, принадлежавших им всецело, у них было только две.

Анна носила горшки с цветами, лёгкие вещи, книги, мыла вме-

сте с Лилей окна и полы в старом и новом жилище. Одним словом,

принимала в переселении самое живейшее участие, но на все уговоры

остаться и жить, вежливо ответила отказом.

– Куда же ты пойдёшь? – Потеряв все надежды уговорить, спро-

сила Лиля.

Услышав в ответ кроткое молчание, она ей предложила адрес,

на котором не было ни имени, ни фамилии хозяйки, а было лишь её

прозвище «Медведица».

– Там бесплатно. Но, с тем условием, чтобы за бабусей ходить, –

добавила к адресу Лиля.

Анна поблагодарила за приют, за стол, за «Медведицу», и, по-

прощавшись, ушла.

Скорее всего, она бы отказалась от Лилиной помощи, но, увидев