ЛЮБЛЮ

Матушка, в глубине души не надеявшаяся на то, что Фёдор

приедет, очень обрадовалась и первым делом стала сына с дороги

кормить. Попутно рассказывала о зайцах, подобранных в траве и по-

хороненных соседскими ребятишками.

– Сделали им две могилки рядышком, человеческие кресты Ан-

дрей выстрогал. Плакали ребята, как резаные. И теперь ходят к ним

каждый день, навещают.

– 212 –

Речь шла о двух зайчатах, пойманных в траве и взятых в дом.

Зайчата, лишённые материнского молока, только сутки и прожили.

Дети их схоронили, о чём говорила Полина Петровна, поставили кре-

сты и, ежедневно приходя на могилку, плакали.

В это время Андрей, старший брат Дениса, ему было одинна-

дцать лет, узнав от брата о приезде Фёдора, прикатил на велосипеде и,

остановившись у окна, стал сигналить в звонок.

Отставив тарелку с супом, Фёдор вышел, пригласил Андрея в

дом, но тот отказался, стал взахлёб рассказывать о своём велосипеде,

а именно о том, что только вчера его перекрасил. Фёдор принялся

терпеливо слушать:

– Он у меня был красный, – говорил Андрей, – потом голубой, а

теперь зелёный. А ещё я бомбочку сделал.

– С этим, смотри, не шути. Оторвёт руку и ногу, тогда тебе

только в пираты дорога. Но, ты ещё молод, в пираты берут с двадцати,

так что лучше бомбочки оставь, – пожурил соседа Фёдор, на ходу со-

ображая, что всё это больше фантазия, нежели правда, в чём тут же

убедился.

– Я их три штуки сделал, – стал на ходу придумывать Андрей. –

Одна взрывается, ямку оставляет, вторая в воздухе разрывается, как

салют, а третья дымит, как дымовуха. Дым из неё идёт и ничего не

видно. Я их назвал: смерть, салют и дымовая. Сегодня ночью смотри,

я буду взрывать.

Он долго ещё рассказывал о бомбочках, о велосипеде, как менял

крылья на нём, как исправлял «восьмёрки», как снимал тормоза и го-

нял без тормозов с «моторчиком», - с картонкой, лежащей на спицах,

как прокалывал шины и падал. Фёдор всё это терпеливо слушал.

– Меня никто обогнать не может, – говорил Андрей. – Я на сво-

ём велике даже инвалидку обогнал. Еду, смотрю, а у него спидометр

шестьдесят километров в час показывает! Он увидел меня, глаза

квадратные сделал и кулаком замахал, стал грозить. А один раз даже

чуть жигулёнка не обогнал. Прибавил хода и на полкорпуса обошёл!

Правда, жигулёнок был не новый, такой уже пошарпанный...

Андрей рассказывал, а Фёдор слушал его и вспоминал, что в

его годы сам много говорил о велосипедах, мечтал о мотоциклах и

машинах. Хотел быть шофёром, гонщиком, но с годами всё это куда-

– 213 –

то безвозвратно ушло. Попрощавшись с Андреем, Фёдор достал

блокнот, чтобы записать свои мысли, но в это время из дома вышла

Полина Петровна и сказала:

– Запиши, запиши. Что каждый день ругаюсь с мамой, то из-за

работы, то из-за ерунды.

Все мысли тотчас улетучились. Фёдор спрятал блокнот в карман

и пошёл спать.

Спал он недолго. Проснувшись, увидел в окно заходящее солн-

це. Фёдор вышел на улицу, чтобы получше его рассмотреть.

Солнце висело над дальним лесом, на него можно было смот-

реть, не щурясь. Правда, всякий раз отводя взгляд в сторону, Фёдор

замечал нового «зайчика», появлявшегося перед глазами. Впрочем

«зайчики» нисколько не мешали.

Он подошёл к старой высокой берёзе, не утратившей с возрас-

том своей красоты, и, подняв руки, погладил её тонкие ветви с кро-

хотными листьями.

– Красавица моя, – говорил Фёдор. – И кто тебя такую выду-

мал? Нет на земле тебя краше. Хорошая моя, скучал по тебе. А, что не

ехал, так дела у меня были. Но, я тебя не забывал.

Заходящее солнце, пробиваясь сквозь тонкие берёзовые ветви,

настойчиво лезло в глаза, как бы тоже напрашиваясь на похвалу. Дес-

кать, что же ты, берёзу хвалишь, а меня? Или не любо? – Как бы

спрашивало оно.

– И тебя люблю, солнце красное. Как тебя не любить, – сказал

Фёдор в восторге и вдруг, почувствовав что-то, обернулся и скон-

фузился.

За его спиной стоял Максим и молча, вдумчиво, слушал эти речи.

К встрече печника всё в доме Макеевых было готово: кирпич, за

который в своё время мать с сыном отработали в Медыни на заводе,

песок, привезённый самосвалом со строящейся дороги, цемент, чу-

гунные дверцы, плита, заслонка. Было всё необходимое для того, что-

бы начинать класть печь. Даже глину, как печник просил, ему заранее

приготовили. Да, не какую-нибудь, а на выбор, трёх видов.

– Сказали, что он пьёт только водку и индийский чай, – говори-

ла Полина Петровна сыновьям, демонстрируя и то, и другое.

Печник должен был прийти в воскресенье утром.

– 214 –

Фёдор ночью не спал. Читал, сидя в пристройке, при свете керо-

синовой лампы. Временами, накинув телогрейку, выходил в сад. Было

тихо, но, той тишины, когда слышно падающую с ветки каплю, и ка-

жется, что ты один на белом свете, не было. То тут, то там, что-то

шуршало.

Просидев всю ночь при коптилке, Фёдор, лишь когда рассвело,

зашёл в дом и забылся сном.

Он рассчитывал, хотя бы пару часов, пока не пришёл печник и

не стал распоряжаться, провести в объятиях Морфея.

*

*

*

Проводив Федора и погуляв по городу, Анна вернулась в квар-

тиру Леденцовых и приготовилась уже спать, как вдруг, вместо обе-