Мальн. Духи и Жертвы

Кристан, унаследовавший двойное ядро мальна и смергла, был сильнее любого представителя из двух народов. Да, он лишился звездного света духов, но сохранил другую способность – тьму, а также бурлящую в его ядре непостижимую магию – и по-прежнему мог перемещаться в пространстве. Изначально он вобрал в себя силы обоих своих отцов, но по крови ему передалась и способность Мануса – звездный свет. Теперь же, отдав его, осталось только гадать, проявится ли этот свет в следующем поколении Мальнсенов.

Арэя потянулась к сыну.

– Дорогой…

– Все к лучшему, мама, я ни о чем не жалею, – только и сказал он. – Я заплатил бы любую цену, чтобы спасти тебя.

– Как Кристан смог отдать свет? – спросил Гелиен, глядя прямо на сына, который крепко обнимал мать.

Это был один из редких случаев, когда Стейн увидел на лице Хэварда не просто сомнение. У него не было ответа.

– Кьелл обменял свет на тьму, для чего был проведен сложнейший ритуал. – В голосе старейшины появились напряженный нотки. – Сила Кристана непостижима для меня. Он не нуждается в сотворенной магии, потому что она сама подчиняется его воле. Стоило ему пожелать, и магия выкачала из него весь свет, ведь только светом духов можно спасти чью-то жизнь. Опять же, это только мои предположения.

Стейн смотрел на собравшихся. Все молчали.

Кристан выпутался из объятий Арэи, которая, казалось, не хотела его отпускать.

– Это не все, – снова заговорил Хэвард. – Могу предположить, что Кьелл отныне свободен. И наконец-то обрел покой.

Покой.

Стейн тяжело сглотнул. У Гелиена на скулах заиграли желваки, и он отвернулся, сжимая пальцы в кулаки. Всем хотелось верить, что это правда, что Кьелл упокоился и больше не страдал, что он не был заключен в ловушке, вынужденный томиться там, где ему совсем не место.

Гелиен подошел к жене и, приобняв ее, осмотрел измученных друзей. Когда его взгляд остановился на Алвисе, Стейн не сдержался и хмыкнул. Ал со своими взъерошенными, мокрыми от пота волосами, расстегнутым костюмом и лицом, перемазанным грязью, нахмурился. Дело не в том, что он всегда выглядел безукоризненно, а в том, что даже после сражений он умудрялся оставаться опрятнее остальных. Но не сейчас.

– Кристан… – Алвис сделал шаг навстречу сыну, но тот отошел к реке и уставился в ее воды, пока все остальные не ушли.

* * *

Стейн и Райя долго и пристально смотрели друг на друга, словно искали нужные слова. Между ними висела странная волнующая тишина. Они стояли в полутьме, пока лунный свет не просочился в окно, заливая покои серебром и озаряя красивое лицо Райи.

– Не смей меня больше так пугать, – прошептала она. – Я боялась, что опоздала.

Стейн тяжело выдохнул и, потерев пальцами ноющие виски, отвернулся.

– Но ты не опоздала, в отличие от меня.

– Стейн. – Райя провела пальцами по его щеке и повернула лицо, заставив посмотреть ей в глаза. – Не вздумай себя винить, слышишь?

Сломленный изнутри… Он не желал больше оставаться таким, он должен был выбраться из лабиринта боли и вины, усмирить жажду расправы, что неугомонно напевала в груди. Он знал, что какая-то часть него умерла в Сумеречных землях вместе с Райей, и если продолжать винить себя, то это опустошит его без остатка. Едва мысль укоренилась в сознании, как странное тепло окутало его. Он сразу распознал природу этого «тепла» и перестал прятаться за завесой. Отпустил.

С трудом соображая, Стейн упал на колени и сказал:

– Выходи за меня, Райя.

Она изумленно уставилась на него.

– Я бы хотел все сделать по-другому, более романтично, что ли. – Он осмотрел свой грязный окровавленный костюм, который не успел снять. – И уж тем более не тогда, когда мы оба перепачканы грязью и кровью, но я больше…

– Я согласна.

– …не могу ждать… Что?

На мгновение Стейн лишился дара речи.

– Я согласна выйти за тебя. Мое сердце давно принадлежит тебе.

Он боялся даже моргнуть. В мире не осталось никого, кроме Райи, которая смотрела на него так, как будто…

– Ты вспомнила?

Она кивнула.

Слова были больше не нужны. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что Райя отдала ему всю себя, целиком и без остатка, как и он отдал ей себя.

Стейн вскочил на ноги и оставил у нее на губах легчайший поцелуй. Как бы он ни хотел всецело раствориться в прикосновении любимых губ, ему пришлось нехотя отстраниться.

– Подожди, я сейчас.

Он подошел к комоду у кровати, достал из нижнего ящика маленькую коробочку и, вернувшись к Райе, открыл крышку.

– Это кольцо отец собирался подарить моей матери, родной матери. Ты говорила, что скучаешь по дому… Поэтому вот, маленький кусочек Черных гор… – говорил Стейн, понимая, что волнуется. Он показал на черную оправу, на которой виднелась россыпь песчинок – каменная крошка из Черных гор.

Он нашел эту коробочку, когда разбирал вещи отца. Хэвард рассказал, что Роймунд с этим кольцом отправился в Доллит, чтобы сделать предложение матери и забрать ее с собой в Черные горы, где Кьелл поделился бы с ней эликсиром, позволив жить так же долго, как мальны. Однако Роймунд узнал, что она уже вышла замуж, и решил: с человеком ей будет лучше.

Но так ли это на самом деле? Иногда Стейн пытался понять, почему отец не стал бороться за свое счастье. Неужели тот человеческий мужчина служил преградой? Неужели он мог сделать мать счастливее, учитывая, что она любила другого? Как бы сложилась жизнь отца, каким бы он стал, если бы рядом с ним была любимая женщина?

Райя с трудом сглотнула. Она волновалась не меньше него.

– Оно прекрасно.

Стейн достал кольцо и надел ей на палец.

– Я люблю тебя, Райя.

Ее глаза загорелись ярким янтарем и пронзили его жарким взглядом, а улыбка вдруг сделалась соблазнительной. Небеса! Как же он обожал ее дразнящие улыбки!

Чувства, которые Стейн испытывал каждый раз, когда думал о ней, когда смотрел на нее, касался – исцеляли. Казалось, всего времени на свете никогда не будет достаточно. Даже в прошлом, когда они постоянно ругались, злили и раздражали друг друга, ему все равно хотелось оказаться рядом и получить новую порцию эмоций.

Стейн обхватил Райю за талию и притянул к себе. Коснулся губами мочки уха и издал тихий смешок:

– Райя Эмметсен, как тебе?

* * *

Дни потянулись своим чередом. Старейшины восстановили все, что разрушил смергл, да и сам Гелиен, который спалил половину берега и оставил выжженную огнем сражения землю. Король Мальнборна с головой ушел в государственные дела, а Алвис и Тален засиживались с ним допоздна в зале совета.