Сварогов

Делал в сумрак и туман.

Сотня верст -- ему не диво,

Он умел владеть уздой

И в седле сидел красиво.

Тешась бешеной ездой.

_____________

*) Известный крымский наездник.

ХХХIII

Конь его, породы славной

Суимбайских кобылиц,

Породил в Крыму недавно

Былей тьму и небылиц.

Сильный, злобный и лукавый

Он наездника убил,

И историей кровавой

Знаменит красавец был.

С этих пор на нем езжали

Только Дмитрий и Асан.

Кто другой рискнет едва ли.

В блеске чепрака, стремян, -

Подвели его татары,

И, кусая сталь удил,

Длинногривый, темнокарый,

Он храпел и землю рыл.

XXXIV

В шапочке Бахчисарая

И с нагайкой, у крыльца,

Позументами сверкая,

Дмитрий сел на жеребца.

Из-под бархата наряда,

Широко с локтей упав,

Шелком вышитый в два ряда,

Белый свесился рукав.

В серебре кушак наборный,

Складки черных шаровар, --

Это был наряд узорный

Горских всадников татар.

Не был принят, как черкеска,

Для езды он верховой.

И Мизинчиковым резко

Критикован с Дуриной*.

______________

*) См. строфу из "Евгения Онегина":

"Носил он русскую рубашку

Платок шелковый кушаком,

Армяк татарский нараспашку

И шапку с белым козырьком.

Но только сим нарядом чудным,

Безнравственным и безрассудным,

Была не мало смущена

Его соседка, Дурина,

А с ней Мизинчиков..."

XXXV

– - Ну зачем ты злишь их, право?

Твой наряд, конечно, вздор

И невинная забава,

Все ж он произвел фурор!
– -

Говорил Будищев, шпоря

В строгом трензеле коня.

– - В сплетнях я не вижу горя!
–

Дмитрий рек: - Пойми меня!

На манер тореадора,

Цветом красного платка

Я, хотя бы из задора,

Подразнить люблю быка.

Если глупая скотина,

Наклонив рога, боднет, --

Будет славная картина,

И потешится народ!

XXXVI

– - Но бросать перчатку странно!..

– - Или бисер мне метать?

Дмитрий, подозвав Асана,

Повернул коня опять.

– - Генерал! Поедем прямо!

К павильону держим путь!

Там профессор, ваша дама...

На эффект хочу взглянуть!

И по набережной, с края,

Иноходца горяча,

Дмитрий мчался, весь сверкая

В искрах знойного луча.

В павильоне все привстали.

Глядя на его наряд:

– Как! Сварогов?
– - Он!
– - Едва ли!

– Что за дикий маскарад!

XXXVII

– - Да-с, достойно интереса!
–

Остолопов сел, вглядясь.

Хохотала баронесса:

– - Проводник! Татарский князь!

Право, мил он, посмотрите!

Серж надел свое пенсне,

И у баронессы в свите

Шло волненье у Вернэ.

С ироническою миной

Остолопов зло глядел,

И ему Сварогов чинный

Сделал ручкой, мил и смел.

– - Видишь, - Дмитрий рек, отъехав, -

Как шокирован их круг?

Я не ждал таких успехов!

– - Ты бретер, мой милый друг!

ХХХVIII

Вот на улицу свернули,

– - Айда!
– - и летят по ней,

Раздается в мерном гуле

Частый топот их коней.

Тень садов... дерев миндальных

И глициний аромат,

Тополей пирамидальных,

Кипарисов темный ряд...

И в тени зеленых лавров

Виллы белые, как снег,

Робко смотрят на центавров

И на их веселый бег.

В окнах спущенные шторы,

Знойный день, ленивый сон,

Роз пунцовые узоры

Обвились вокруг колонн.

XXXIX

Возвратясь верхом в "Poсcию",

Вызвав скачкой аппетит,

Дмитрий "слушая стихию",

В час обыденный сидит.

На террасе волн беседу

Он любил внимать один,

Если есть притом к обеду

Устрицы и нектар вин.

Жизни строй в курорте скучен,

Часто даже флирта нет.

По программе день заучен:

Ванна, завтрак и обед, --

День, прописанный врачами,

Гигиены идеал.

Только лунными ночами

Весь курорт наш оживал.

XL

Сумрак набережной сонной

Пробуждался в вечера.

Зноем полдня утомленный,

Шел народ, толпа пестра...

Лавки персов в свете газа,

И дрожал, в стекле горя,

Блеск оружия Кавказа,

Бирюзы и янтаря.

Дамы модные и франты

В белых шляпах и пенсне