Детская проза

Обессиленные, изнемогающие, мы добрались до автобусной остановки «Роза ветров» и повалились на скамейку. Я визжал, а может, даже хрюкал, потому что смеяться больше просто не мог, и старушку, рядом с которой мы уселись, словно ветром сдуло: наверно, она посчитала нас за сумасшедших. Немного отдохнув,…

— Кто такой? Что-то раньше среди ваших слуг я не видел эту мордаху. — Да так один, — небрежно махнул рукой хозяин. — Недавно взял в услужение. Помогает мне в мечети и по дому. — Грамотный? — В Бухаре учился, в медресе. Думаю со временем приспособить его к нашему делу. Они ещё немного поговорили…

— Я сам, дедко, не знаю… Так… ни о чем… Засмотрелся маленько. Букашка по листочку ползла. Сама сизенька, а из-под крылышек у ней желтенько выглядывает, а листок широконький… По краям зубчики, вроде, оборочки выгнуты. Тут потемнее показывает, а середка зеленая-презеленая, ровно ее сейчас выкрасили… А…

Конечно, теперь маме помогают со всех сторон. Пенсию за отца им платят, школа горячими завтраками и обедами их с Галкой кормит, местком больницы помогает, дядя, отцов брат, деньги прислал. Не голодные, не разутые. Да без батьки-то… так и хватает тоска! И ведь один он, Санька, теперь мужчина в семье.…

В общем, из подглядывания ничего не получилось. Да и что хорошего может выйти из подглядывания? И тогда Володьке пришла в голову очень гениальная идея. Это после того, как они на пограничных собак нагляделись. Володька даже присел. И что-то быстро-быстро забубнил себе под нос. Таир сразу понял:…

Но они ошибались. II Начало… С чего же, собственно, все началось? Пожалуй, с той маленькой кружки светлого, слегка вспененного пива, которую поставили перед Антонином Карасом на обитую жестью стойку. Хозяина таверны звали Гейн Мозеке, его заведение под вывеской «Невеста моряка» находилось на одной…

Тогда Гурген сказал: «Я сейчас поднимусь, а вы отползайте…» Да, он сказал: «Я выйду один, чтобы стать им мишенью». Такое нашло его сердце решенье, Чтоб выпала смерть иль мучения плена Не Кольке, не Ваське, а только Гургену. Ребята сначала замерли, потому что это очень страшно:…

И она действительно была такой. В этом убедилась вся деревня, когда он через несколько недель привел жену в свой дом. Вот уж ладная пара была: он - молодой красавец, всеми любимый, пот ому что помогал каждому, чем только мог, и к тому же - отличный хозяин, а рядом с ним - она, прелестная, как цветок.…

Мы прямо ушам не поверили. Откуда у неё такая уверенность? Наверное, потому, что мы выросли. Даже отказываться не стали. Неудобно: на отрядных перевыборах Павлик уже отказался быть звеньевым, а я — редактором стенгазеты. Обещали выполнять разные поручения. Но ведь руководить октябрятами — это не клянчить…

«Если горчат, зачем покупает?» — подумала Кати и вдруг обрадовалась, что теткина гусыня сбежала. В эту минуту рука в черном свитере потянулась книзу, пошарила в воздухе и, поймав ручку корзины, с силой подхватила ее. И тут же выпустила. «Гусь! Где мой гусь?» — взвизгнула тетка. Корзинку сразу окружило…

Валерка осматривает дома с большими балконами. Дядя Саша рассказывал, что на месте этих домов и дворов раньше была тайга, А потом приехал сюда его друг Семён Николаевич и привёз за собой много-много людей с машинами. Люди поставили в лесу палатки, выкопали землянки, и начал расти город. — Ты бы…

— Не в Сибири, а на Дальнем Востоке, — невольно вырвалось у меня. — И зря не верите. На экранах страны скоро пойдет фильм, в котором увидите, как наши охотники берут тигра вот именно голыми руками, если не считать бинтов для вязки лап да небольших рогулек, срубаемых иногда на месте схватки со зверем.…

Оставлены без изменений и присущие возрасту Энчо языковые особенности, в которых отразилось его двойственное отношение к действительности. Вы сами ощутите: местами это взгляд на жизнь мальчика, ребенка, а местами — подростка, юноши. Ведь Энчо уже достиг рубежа между двумя этими возрастами, и скоро ему…

Оно и сейчас там цветёт, только Маша этого не знает. Потому что роща далеко: за жарким полем, за светлым лугом, за чёрным паром… И если пойдёшь туда одна, то заблудишься. Катины бусы Катя очень любила купаться. Но плавала она только у бережка. Здесь вода просвечивает до самого…

Родной мамин брат, дядя Егор был совсем не похож на маму. Мама худенькая, маленькая. Слава и то выше нее. А дядя Егор здоровяк, высоченный, идет по улице — прохожие оборачиваются. Мама молчаливая, лишнего слова не скажет. А дядя Егор как приедет — минуты не помолчит: шутит, хохочет, рассказывает…

Митьку долго мучило: выходит водяной на берег или всю жизнь в своём омуте сидит? Спросил об этом Стёпку. – Водяных давно нет, – сказал Тритон-Харитон. – Их после революции вместе с беляками расстреляли. – Кто расстрелял? – удивился Митька. – Кто! Красные! – уверенно сказал Стёпка. – И… и куда…

Стою! Тяну руку! Загребаю двумя! Подмигиваю мизинцем! Даже завлекательно щерюсь, как египтянка, танцующая танец живота. А Шубби, мой дружок, что он скажет, если я сдамся, после того как здесь два битых часа отдежурил! Он же хихикать может, как филин. Я ему еще открытку в спортлагерь обещал прислать…

Впоследствии Воробьев рассказывал, что, когда он скомандовал «руки вверх», заведующий упал на колени и лишь осечка испортила все дело. За это неудавшееся покушение и за целый ряд других подвигов Воробья перевели в Шкиду. Вместе с ним был переведен и его верный товарищ – Косоров. «Косарь», в противоположность…

Ведь она не знает, что для неё же стараюсь! — Ну, хорошо, — сказала мама. — Тогда хоть прибери на своей книжной полке и на письменном столе. Это много времени не займёт. А то я совсем замоталась, мне пелёнки Надюшкины надо постирать. Или, может, покатаешь её во дворе в коляске? На свежем…

«Может, никуда не ехать? – промелькнула мысль. Но я попыталась собрать волю в кулак и твердо сказала: – Валя, успокойся! Ты вернешься домой через десять дней и снова будешь здесь жить!» – Валя! Ты скоро? – послышался из кухни голос папы. – Поторопись, а то на поезд опоздаем! – Пап, я уже иду! – откликнулась…