Детская проза

И тут мальчик поймал на себе взгляд мистера Хамли. Как же он сможет завтра рассказать о Великом Шелковом, если он все прослушал? — Хэшим, ты не дашь мне до завтра свою тетрадь по истории? — попросил Нил. — Бери, — ответил тот. — Только я не все записал. Как назло, за десять минут до конца урока у меня…

— Я нисколько не сомневаюсь в его честности. Просто ему нечего возвращать. Кошелек украла Ведунья из Лисьей норы. — Как? Эта старая плутовка снова намеревается сделать пакость? — Выходит так. Ведь Лунный рыцарь спросит не с нее, а с Глеба. А с рыцарем шутки плохи. Он не знает пощады к тем, кто жаден…

— Вась, а Вась… Отделался Полухин от Матушкина, лишь повернув с дороги на узкую, не шире звериной, тропу в непролазных, как лес, камышах. Но и всё равно, слушая, как на отдалении теперь от Ласточки чавкает по болотистой почве своими копытами Мандат, Полухин досадовать не переставал. «Ох, уж этот…

В словах четырнадцатилетней девочки Нины звучит вопрос, близкий по смыслу к тому, который задавала себе О. К. Матюшина, лишившись зрения: «Мне хочется по-прежнему быть настоящей пионеркой, но разве с такими ногами это можно?» — спрашивает Нина. Вопрос этот звучит так: можно ли, будучи инвалидом, стать…

И вот тяжелый путь пройден. Старые места далеко, далеко. Теперь Топка Большой кочует по тайге. Топка любит тайгу. Всю дорогу он поет протяжные печальные песенки. Песенки придумывает сам, — что видит, о том и поет. В них он хвалит лес, речку, солнце, оленей и даже злых комаров называет добрыми именами.…

Тут и проявляется последний, самый глубокий пласт народного фольклорного творчества. Самый древний и, может быть, самый подлинный. Речь идет о старинных сказаниях, повествующих о народе мифическом, якобы населявшем края уральские во времена незапамятные. О чуди белоглазой, как зовут тот народ легенды.…

— Ничего, ничего, дочка, режь, действуй, — успокаивал он меня. — Мне самому не видать, значит, не страшно. А другие пусть не глядят. Верно я говорю? Радио было его страстью, и, несмотря на слепоту, он сам собрал дешевенький двухламповый приемник. Наушников у нас была всего одна пара. И часто вечерами…

Когда Витя встал на ноги, пожарной машины на улице уже не было, а лестница валялась у стены дома. Нужно было тушить пожар, но самолеты кружили над горящим домом, и люди испуганно жались в подъездах. Тогда и появился Коробицын. Пустой рукав его гимнастерки был заткнут за широкий командирский ремень. Коробицын…

Мысли медленно кружатся. Ни одной радостной, ни одной счастливой! Мане четырнадцать лет, но кажется, что меньше, хотя лицо ее — лицо маленькой старушки. Она сирота: ни отца, ни матери. Живет из милости у бедных родственников. И без нее у дяди с теткой куча ребят мал мала меньше. Тяжело ей дома. Еще тяжелее…

— Ты можешь доплыть до того берега? — спрашивает мама. — Могу, конечно. Лена и правда может доплыть до того берега, хотя он еле виден вдали — в этом месте разлив, и река очень широкая. — Ты знаешь, Ленка, — говорит мама, когда они лежат в палатке, — я очень рада, что ты спортивный человек. Уметь…

Деревня наша уже давно скрылась из виду. Так далеко в степь, наверно, не доводилось заходить и Степке. Но Степка не такой, чтобы сознаться в этом. — Подумаешь, — сморщил он облупленный нос. — Я, брат, забирался туда, куда тебе и во сне не попасть. В Заячий Лог ходил. Слыхал про такой? Я не слыхал…

— Коли парнишке охота, чтобы вы взяли Нэс, берите, — ответил Андерс Петтер, когда дочь спросила его совета. Однако «взять Нэс» было не так-то просто. Желающих было много. Пастор Блидберг хотел сам выбрать арендатора. Но к счастью, пастор из пастората Виммербю читал иногда проповеди и в Пеларне, этот…

Некоторые здоровяки думали, что болезнь — это вроде каникул. В школу ходить не надо! Уроки учить не надо! И никто тебя за это не ругает, не дразнит лодырем, прогульщиком, а наоборот: все тебя жалеют! Подарки дарят! Всякими сластями угощают. А ты валяешься целый день на кровати, уплетаешь бананы-апельсины…

— Так ведь семь дней — это и есть неделька! Не увидишь, как она и пройдёт. Мама простилась со всеми: с папой, с бабушкой, с Ваней — и уехала. Понедельник Утром бабушка сказала: — Ваня, мне за тобой смотреть трудно. Ты уж постарайся не шалить. — Я постараюсь, — ответил Ваня.…

Но самое интересное, что Угнюсу и Аудрюсу удавалось видеть одни и те же сны! Стоило им смежить веки, как они оба сразу начинали озираться в поисках своей палочки-путешественницы — словно закладки в книге. Просыпаясь поутру, они эту палку втыкали в какое-нибудь легко запоминающееся местечко, а встав…

Отож я виряченими від подиву очима дивився на цю прояву. Не забувайте, що я був за тридев'ять земель, на безлюдді. А проте зовсім не здавалося, щоб це хлоп'я заблукало або вкрай зморилося чи вмирає з голоду, спраги або зі страху. На око годі було сказати, що це дитина, яка загубилася серед пустелі, запропастилася…

— Почем-м-му-му-му? — снова протяжно так и задумчиво интересуется Муренка. «Не слышит, бедняга», — думаю. Прыгнул я к Муренке на макушку, чтобы в самое ухо крикнуть сове мнение. А она испугалась — и хвостом меня хвать! Ну, вот… Про железную дорогу я вначале не зря упоминал… В это…

— Никита! Никита! — Ну?.. — Никита входит настороженно, смотрит букой. — Чего ты сердишься? Рассказала мне ворона всю-всю правду. Не то что ты. Слушай, сейчас всё переведу тебе с птичьего на человеческий язык. Вороне двадцать семь лет, она твоя ровесница, тебе девять лет, а ей в три раза больше,…

Когда Лазарев впервые пришел в класс, он, прежде чем заговорить с нами, долго кашлял, рылся в классном журнале и протирал свое пенсне. – Ну, принес леший еще одного четырехглазого… – зашептал мне Юзик. Мы уж и прозвище Лазареву собирались выдумать, но когда поближе с ним познакомились, сразу признали…

Каждый день мальчик на посылках ходил мимо театра, но ни разу не пришлось ему проникнуть внутрь. Только и оставалось с завистливой безнадежностью следить, как счастливцы, заплатившие за вход, протискивались в узкую — «мышиную щелку» — единственную дверь, предназначенную для зрителей. Да как он мог мечтать…