Детская проза

«Вот если меня так ранят или убьют?.. — подумал Борис. — Когда мама узнает, что меня убили, будет долго плакать». Низко над оврагом, с рёвом мотора и стуком пулемётов, пронёсся «мессершмитт» — немецкий истребитель. По нему дали очередь наши пулемёты, замаскированные на откосе. Тут же появился истребитель…

За лугом сквозь лёгкие тучки краснелась заря, отражаясь в реке. Над водой курился лёгкий пар. Мальчика передёрнуло от утренней свежести, и он побежал к парому, шлёпая по мокрому песку босыми ногами; нагнулся и стал ключом отмыкать цепь, которою на ночь примыкался паром. Сзади захрустел мокрый песок…

Прошло время. Стая уже почти забыла историю с малахольной вороной, как вдруг однажды среди бела дня мир накрыла огромная тень, и, вздрогнув от страха, все увидели в небе огромную белую птицу, которая, гордо раскинув крылья, кружила в высоте над окрестностью. Вороны, крысы и кошки тут же с тоской попрятались…

– Я и не голоден, – кротко заметил Джейми. – Но ты будешь голоден, если займешься этим делом. Нас слишком много, и работы на всех не хватает. Джейми взглянул на мальчика с недоумением. – Ну, так и есть! Вижу, ты ничего не понимаешь! – засмеялся чистильщик обуви. – Но у меня есть деньги! – Джейми…

– Ты какова? – воскликнул Боря, не дав брату времени ответить на вопрос сестры. – Ты как две капли воды похожа на лягушку! – Гадкий! Злой мальчишка! Как ты смеешь так говорить! – закричала Вера, и сердитое выражение лица сделало ее еще некрасивее прежнего. – Дети, дети, опять вы ссоритесь! Как вам…

С этого и началось Вдруг бородатый перешел с кисточкой на другую сторону мазать. Увидел меня да как крикнет: «Подай ведерко! Что, у меня десять рук, что ли? Стоит, тетеря!» Я увидал ведерко со смолой и поставил около него. А он опять: «Что у тебя руки отсохнут, подержать минуту не можешь!» Я стал…

Случилось так, что на флот их с Макухиным призвали в одно время. Оба сперва оказались в Кронштадте, а потом здесь, у эстонских берегов. Такое можно назвать стечением обстоятельств. Но оба радовались: хорошо, когда рядом земляк! Земляк — почти что родственник… Иногда они вдвоем уходили к старому маяку.…

Прямо с урока он был отправлен домой с чётким указанием: завтра явиться с отцом к директору. У выхода из школы его перехватил охранник. – Скворцов, а ну срочно беги к Павлу Семёновичу! – передал он распоряжение директора. Димка попытался объяснить, что в классе его держат за клоуна, а не за старика…

В Сеттиньяно женщины кормят подолгу своих детей. Так принято среди простого народа, где боятся иметь большие семьи; кормят по три года: думают, что, пока кормят, не родится новый ребёнок. Долго кормила Джулио и мона Барбара. Урсула уговорила свою госпожу, чтобы она оставила подольше в Сеттиньяно на молоке…

Между всем этим разнодеревьем — густой подлесок. И все переплетено лианами. А на редких прогалинах чуть ли не до самых макушек кедров и кленов взобрались плети дикого винограда. И командир отряда Кузнецов и большинство бойцов приехали сюда, на Дальний Восток, из России, не видали раньше такой природы…

Это началось с минуты, когда, стоя на своем посту, в пулеметной башенке бронекатера, он увидел, что его приятель Василь Трында пробежал в командирскую рубку с листком только что полученной шифровки. Иванов попытался себя успокоить: мало ли радиограмм принимал Василь? Тот уже бежал обратно. Иванов…

Лишь когда отец, сомнамбулой тащивший всё ту же банку, налетел на Мишу, и пришлось одной рукой поддерживать его, а другой – ловить тяжёлую бутыль, до мальчика дошло: в гараже стало слишком тихо. Тишина и Диана – понятия настолько несовместимые, что Миша с облегчённым вздохом подумал: «Ушла». Но вдруг…

– Ну, разбойники мои, что натворили, признавайтесь? – весело пожурила она ребят, но уже полезла за сладостями. – Ничего такого, – с чистыми глазами ответил Тим, – только Джо Бербер никак не хочет с нами дружить. – Не судите его строго, – сказала тетушка, держа в руках пузатую банку с разноцветными…

Вот вам и пенсия. Вы, люди, как рассуждаете, когда выходите на заслуженный отдых? Дети выросли, на работу ходить не надо, теперь можно пожить в своё удовольствие. И я точно так же думал. Рано радовался – вроде и пенсионер уже, а всё ещё такой наивный пёс…Придётся ещё поработать, никуда не денешься. Хотя…

– Струсил? Струсил? – не отставал Гарик. Мне очень хотелось сказать всё, что я о нём думаю, но лифт остановился, я вышел на площадку, тихо прикрыл дверь и пригрозил Гарику: – Я тебе ещё покажу!.. Я тебе струшу! Только попробуй залезть в сад! – Иди! Иди! Пожалуйся! Предатель!.. – злобно зашипел…

– Сократик, я тоже хочу, – жалобно заскулила она, – дай мне одну. – Отстань, – крикнул я на бегу. И что вы думаете, заявила эта наглая рыжая морда? Она начала меня шантажировать: – Или ты отдаёшь мне половину, или я сейчас начну гавкать, прибежит хозяйка и поймает тебя с поличным. Как же мне…

А глаз всё равно уже не вернуть. Я видел, что у него там, под повязкой, только описывать не буду, больно страшно… А я ужастики не люблю, это Женька по ним с ума сходит. Читает Кинга, Сафона. Говорит, что это классика жанра. Я не спорю: у Женьки мама – библиотекарь, они уж вместе разбираются! Женька –…

– Вставай, пора в школу. Антошка накрылся с головой одеялом, что означало «ещё пять минут полежу». Но в щёлку он увидел маму, как всегда, в красивом халатике с оборками, аккуратно причёсанными светлыми короткими волосами, задумчивыми карими глазами. – Вставай! – ещё более требовательно сказала мама…

Проснулись петухи, и бодрое кукареканье наполнило улицы. Встрепенулся какой-то гуляка-полуночник и хрипло запел песню. Несколько нестройных голосов поддержали её. Некоторое время петухи и гуляки пытались перекричать друг друга. Затем петухи, как более рассудительные, уступили. Город просыпался.…

Можно скакать с открытыми глазами или закрытыми — разницы никакой. Можно ехать с песней или молча, кому как нравится. Но кто родился в степи, кто дружит с ней, тот и во тьме не собьется с дороги. Каждый холмик, каждая лощинка, каждая кочка и каждый камень — это старые знакомые, хорошие друзья,…