Проза

Русская «сказка» рано сплелась в воображении Дэвида с вольготной жизнью среди полей и лугов, окружавших родительский дом в Кёрне. Все биографы отмечают тягу семейства Гарнеттов к лесному уединению. Их сравнивают с первыми переселенцами в Америке. Называют «колонистами», «пионерами». Все они в той или…

И Евгений в невыразимой тоске бросился вниз со скалы… …Он падал долго, мучительно и отстраненно, словно смотрел на свое падение в пропасть со стороны. Вся его жизнь в помутненном сознании вместе с тем проносилась с молниеносною быстротой, как метеор. Полет в никуда олицетворял собой своего рода переход…

Жена Исакова и дочь — девочка четырнадцати лет, Наташа, кутаясь в шубы, спустилась из терема. Стрелецкий жилец [1] вошел в избу и доложил о приходе Селезнеева. — Войди, Василий Ярославич. Старый дворянин вошел в потертой шубе. — Садись, Ярославич… Спать все одно не придется. Видишь, как пылает, —…

Елена стояла перед зеркалом, расплющив на зубах верхнюю губу и нежно касаясь ее помадой. Сбоку казалось, что она улыбается. — Андрюшик, — осторожно приоткрывая рот, говорила она, — а мама вчера сказала, что они туфли грызут. — Ну что ж, — спокойно возразил Андрей, — пока положим обувь на шифоньер,…

— Слушаюсь, Юрий Владимирович. — Копию заключения бригады «скорой помощи», как только оно будет готово,— ко мне на стол. — Слушаюсь… — Увезут труп в морг — пусть майор Гаврилов, перед тем как писать рапорт, зайдет ко мне. — Будет сделано, Юрий Владимирович. Андропов…

Стрелять или не стрелять? — Себя ты все равно не спасешь, а для меня наконец-то закончится кошмар. — Тогда я застрелю себя! Смотри! Ну неужели тебе меня нисколечко не жалко? — Стреляй… Я подношу револьвер к виску и думаю: нажать на спусковой крючок или не стоит? И тут только понимаю, что револьвер-то…

Наш новый король, Генрих Тюдор, повелевает тебе прибыть ко мне в Лондон, в Вестминстерский дворец, и привезти с собой твоих сестер и твоих кузенов [3] . Учти: он так и не отказался от помолвки с тобой! И я жду, что у этой помолвки будет продолжение. Я понимаю, дорогая, что отнюдь не на это ты…

Большая ошибка. — Что это ты затеял? Я хотел сказать «ничего», но Висельник не позволил. — Почему ты думаешь, что я что-то затеял? Я стал надевать темно-синее пальто, старательно избегая ее взгляда. — А что не так с твоей новой черной курткой, позволь спросить? Я по-прежнему не мог выговорить…

Вы предпочтете не знать об этом кабинете — комнатенке, обильно обработанной дезинфицирующими стредствами, о захватанных порножурналах, к которым он не притрагивается, думая о всех тех липких руках, что уже их пролистали. О депрессивном маленьком телевизоре на шаткой подставке ИКЕА и скромной стопке DVD…

— Вы повторяете чужие слова и сами не знаете, что они означают, — сказал он. — Если бы не большевики, исход войны был бы давно решен. — Ага, исход войны! — вскричал юноша. — А ради какого рожна русские мужики пошли воевать с немецкими мужиками? Что они могли выиграть от этой войны? — Да и теперь…

Никита осторожно налег плечом на дверь. Она подалась неохотно, скрипнула. Вешка остановился на пороге и зажег новую спичку. Никого не было. Никита сразу догадался, что он в охотничьем домике. Домик — ничейный. Построили его добрые люди для тех, кто попал в беду: заблудился, сбился с дороги,…

— Кудряшка, как ты сделал это? — А! Ерунда, — зачем-то поддернул штаны и равнодушно посмотрел на потолок. — Солнцеуловитель из зеркал смастерил. Теперь у тебя каждый день солнце будет. Теперь поправишься. — Спасибо. Кудряшка буркнул: — Ну ладно, пойду я. И уже…

После этого Татьянка решила больше не верить докторам. Она давно хотела «слазить куклам в живот», так как сосед наш — врач — часто предлагал девочке полечить куклам желудки. Теперь Танюшка убедилась, животы «куклинские ненастоящие, и Матвей Андреевич — врач ненастоящий». Я стал…

Лешка Лешку знает вся наша улица. Он гроза девчонок. Его боятся собаки, кошки и воробьи. Лешка дерется каждый день и всех побеждает. У него есть старенький велосипед, на котором он умудряется съезжать даже с лестницы. Получилось так. Колька с соседнего двора хвастал при всех, что может съехать…

— Семушка! Иди до-мо-о-ой! — услышал Семка дедов голос. Семка сжался в комок, словно дед мог его разглядеть за полкилометра от деревни… Стало темнеть. Над ямой летали летучие мыши. Они бросались вниз, и Семке казалось, что это его отыскивают они в кустах. Трава кругом шуршала. А днем не шуршала.…

— Жили-были братик с сестричкой. Ушла их мама на работу… — На какую? — требует точности Василек. — Воду в ступе толочь, — не задумываясь, поясняет сказительница. — И приказала никому не открывать дверь. — Наташка останавливается и думает, какую бы…

Обида Николка уже почти проплакался, всхлипывал совсем редко, только когда надо было шмыгнуть носом. Под одеялом было темно и сиротливо. Николку обидели, и он, не переставая, твердил про себя: «Убегу. Все равно убегу!» Да и какой смысл оставаться, если тебя никто не любит? А Николка…

— Трррр… тррррр… А деду Василию уже невтерпеж без дыма, ног теперь вроде и вовсе не было, но выйти из укрытия старик не мог: выйти — значит спугнуть мечту. Наконец, спасительное с улицы: — Вань, домой! Не «глушит» Ванька мотора. И только когда с улицы в третий раз…

Из кофейни я ушел, подыскав себе место в Сити, так что не видел их обоих лет пять. В следующий раз мы встретились в одном ресторане на Оксфорд-стрит — дилетантском таком заведении, где всю работу делают женщины, ничего не смыслящие в нашем деле; в рабочее время они либо сплетничают, либо флиртуют. Такие…

Отец моего отца в 1849 году двадцатидвухлетним юношей вступил в революционную армию Кошута. После того как венгерская свобода была потоплена в крови императорским генералом Виндишгрецем и царским генералом Паскевичем, мой дед бежал в Италию. Эмигрировавший борец за венгерскую свободу был, собственно…