Рассказ

В семь часов, когда темень, нахлынув, взяла дом в кольцо, Чарльз сидел в постели и внезапно почувствовал, что это происходит сначала с одной, а затем и с другой ногой. — Мама! Быстрее сюда! — закричал он. Но мать снова опоздала. Когда она вышла, Чарльз перестал сопротивляться, откинулся на подушку,…

Уставившись на пламенеющую юбку, турист вытащил из шапки грушу. Отвел глаза от скал, которые в глазу бинокля преломлялись в огненную юбку, обтер грушу о рукав, оглядываясь в поисках пиджака, который потерял, пока гулял по холмам и горным уступам. Прокусил грушу, и в мгновение ока приостановилась, пробудилась…

– Собственно, сказать гад – это такое дурацкое слово… Моя профессия, то есть, вернее сказать, я этого… того… прорицатель… предсказатель, то есть гадальщик на картах и на другом, а здесь народ все серый, необразованный… Гадалку так и зовут гадалкой, а если мужчина – то гад. Вовсе не думайте, что это легкая…

Барин в песочном костюме свободно и ловко поклонился, головой и сказал полувопросительно: – Господин председатель? – Да, это я, – ответил тот. – Что вам угодно? – Мы, вот все, кого вы перед собою видите, – начал барин спокойным тоном и, обернувшись назад, обвел рукой своих компаньонов, – мы являемся…

Я встал, но жена сказала мне движением ресниц – сядь. Я все сделаю сама. Я послушался. В некоторых серьезных случаях женскому темному инстинкту нужно повиноваться без рассуждений. Она отлично знала, что в ту злую пору во мне еще не улеглась, не угасла склонность к сарказму и вредная невоздержанность…

Гость разошелся, увлекся хотя бы заочным спором с женой, а ведь думал, закурив, сразу предложить Игорьку сообразить насчет выпивки. – Я ей говорю: «Целлофан этот покупай, но на свою пенсю. – Она ж у меня на инвалидности, больная вся. – Он бешены деньги стоит, а рвется легче бумаги. Накупить его, а потом…

Кикимору! Это она о моей Галарине! О встрече с которой я мечтал тысячу лет, не давал маме сменить старый календарь с рисунками Дали, все смотрел, смотрел на Галарину, даже не мог надеяться, что когда-нибудь увижу ее въяви… Я толкнул Наташку изо всех сил, отчего она плюхнулась на песок. – Ты меня ударил.…

Так у нас немало провизии тогда зря пропадало – на мышей, да на мух, да на птичье угощение. А если посчитать, сколько сам Володя во время своих опытов глотал – то повидла, то гусиных шкварок, – то, право, можно было на эти деньги не то что голубя, живого страуса из Африки выписать. * * * Однажды…

У кузницы нас ждал шофер бензовоза со сломанной рессорой в руке. — Аксакал, выручай! — Он двумя руками пожал широкую ладонь Барпы. Со мной поздоровался так почтительно, будто я председатель колхоза. — Коренник полетел, — начал он объяснять кузнецу, шагая рядом. — Сделаем, — сказал Барпы и взял…

Февраль самый плохой месяц, когда всего нет. Терез отправила Саака на рынок за лавашем и редиской, у соседей взяла недостающую посуду и в субботу вечером поставила на плиту хаш, который чистила целых три дня. И всю эту субботнюю ночь супруги не спали. После медового месяца это была самая минная их ночь.…

Мало того, что фигура у отца была неуклюжая и волосы стояли торчком, он к тому же, как казалось Катарине, был грубым и пошлым. Он говорил, что работает шофером на междугородных перевозках и потому не может слишком часто бывать у них, но уже вскоре повел себя хозяином. До всего ему было дело; стоило ему…

— Степан Тимофеевич! 1670 год. Неспокойно в государстве Российском. В огромной тревоге бояре и царские слуги. Восстал, встрепенулся подневольный, угнетаемый люд. Крестьяне, казаки, башкирцы, татары, мордва. Сотни их, великие тысячи. Ведет крестьянское войско лихой атаман донской казак Степан…

О «том» не говорили ни слова. Боялись говорить. Обманывали себя – делали вид, что теперь всё кончилось и что всё страшное надо забыть. Но не могли пристально смотреть в глаза друг другу: обе понимали, что самое страшное впереди. Об нём-то и боялись думать больше всего. И в то же время его ждали каждый…

– И кто же для тебя так дорог? – с особым секретом спросил магический голос. – Ты что же, действительно страдаешь за тех, кого любишь? – За тех, чьи беды не были покрыты торжеством победы, – уверенно заключил Джонка, испытывая нелегкую для себя двойственность любви и ненависти. – Ты что же, Джонка,…

На работе подружкам на их вопросы сказала: – Ничего… Милый… И все. Потом они встречались еще несколько раз в кафе. Она еще не разобралась в своих чувствах и поэтому вела себя очень сдержанно. И когда он в одной из встреч предложил ей зайти к нему, она, не проявляя никаких эмоций, согласилась. Дома…

– Антон! – выкрикнула она. – Нет, но почему?!.. Почему все крючки! С этого дня мы с Антоном находились в состоянии перманентной войны. Мой брат пускал в ход деревянную клюшку и пластмассовую саблю, а я свои природные когти – и в итоге победа всегда оставалась за мной. Наверное, если бы он в самом…

– Я буду часто заходить, – пообещал Артем. – Правда? – искренне обрадовалась продавщица. – У нас хороший ассортимент, – с энтузиазмом махнула рукой в сторону ассортимента, чуть не столкнула с прилавка телевизор, ойкнула, покосилась на посетителя и смущенно прыснула. Артем улыбнулся, и в следующий миг…

– Я буду часто заходить, – пообещал Артем. – Правда? – искренне обрадовалась продавщица. – У нас хороший ассортимент, – с энтузиазмом махнула рукой в сторону ассортимента, чуть не столкнула с прилавка телевизор, ойкнула, покосилась на посетителя и смущенно прыснула. Артем улыбнулся, и в следующий миг…

— Вы тоже играете, мистер Фостер? — Классику, — ответил Герберт. Тут я смог хорошенько его рассмотреть. Он был легкого телосложения, с круглым веснушчатым лицом и крупными зубами — такие часто бывают у позеров и умников. Мне не верилось, что он мог по собственной воле жениться на такой дурнушке,…

Я не трус и готов пожертвовать комфортом ради светлого будущего. И за сыновей я не трясусь. На войне я пережил немало боли и страданий, но всегда понимал: чтобы радоваться, сперва нужно погоревать. Но когда я думал о страданиях, которые человек испытает в космосе, мне было трудно увидеть за ними повод…