Истина

Онъ тоже замолчалъ и поникъ головой.

— Я, впрочемъ, раздляю ваше мнніе, что побда наступитъ не скоро. Настоящее весьма печально; мы никогда еще не переживали такого сквернаго и опаснаго времени. Я просилъ васъ зайти ко мн, чтобы поговорить о томъ, что меня заботитъ въ эту минуту.

Сальванъ разсказалъ Марку о послднихъ событіяхъ. Посл приговора въ Розан вс отважные піонеры правды оказались беззащитными; они были обречены въ жертву мстительности клерикаловъ и дикой ненависти подлой и эгоистической толпы. Они дорого заплатятъ за свою отважную ршимость стойко отстаивать истину и справедливость.

— Знаете, — Дельбо перестали кланяться въ суд. У него отняли половину длъ, такъ какъ его кліенты боятся такого опаснаго защитника. Ему приходится вновь создавать себ положеніе, и онъ, очевидно, потерпитъ неудачу на выборахъ, потому что дло Симона сильно пошатнуло шансы соціалистовъ… Что касается меня, то я, вроятно, получу отставку…

Маркъ прервалъ его отчаяннымъ возгласомъ:

— Вы! Вы!

— Да, да, мой другъ… Вамъ не безызвстно, что Морезенъ давно уже мтитъ на мое мсто. Вс его интриги клонились къ тому, чтобы сбить меня съ позиціи и самому занять эту должность. Его постоянныя уступки клерикаламъ были ловкой тактикой, чтобы заставить ихъ выдвинуть себя, въ тотъ день, когда они окажутся побдителями. Впрочемъ, посл ршенія кассаціоннаго суда онъ нсколько струсилъ и началъ уврять многихъ, что вритъ въ невинность Симона. Но теперь его осудили, и Морезенъ снова заодно съ клерикалами и кричитъ во всеуслышаніе, что онъ заставитъ Баразера дать мн отставку подъ давленіемъ побдоносныхъ реакціонныхъ силъ… Меня, вроятно, смстятъ уже въ начал октября.

Маркъ былъ въ отчаяніи.

— Какъ, лишиться васъ, въ такое время, когда вы нужны боле, чмъ когда-либо?! Вы даете свтскимъ школамъ цлый легіонъ убжденныхъ учителей, проникнутыхъ истинными, просвщенными идеалами добра и правды. Вы сами говорили, что вопросъ о школахъ — это вопросъ жизни и смерти; всюду, во вс захолустные уголки, вы посылали піонеровъ, которые разносили полученные здсь, у васъ, твердые принципы: они спасали Францію отъ суеврной лжи, распространяя свтъ научныхъ истинъ, освобождая приниженное стадо, облегчая страданія угнетенныхъ и несчастныхъ. Завтра Франція будетъ такою, какою ее создадутъ учителя. Неужели вы уйдете, когда ваше дло еще не окончено, когда его почти что приходится начинать сначала? Нтъ, нтъ, это невозможно! Де-Баразеръ въ сущности на нашей сторон, и хотя онъ и не высказывается открыто, но никогда не ршится на такой поступокъ.

Сальванъ печально улыбнулся.

— Во-первыхъ, нтъ незамнимыхъ людей: я могу исчезнуть, — вмсто меня явятся другіе, которые продолжатъ начатое дло. Морезенъ можетъ занять мое мсто, — я увренъ, что ему не удастся сдлать много зла, потому что онъ не суметъ создать что-нибудь свое, а принужденъ будетъ слдовать по намченному мною пути. Видите ли, есть такія дла, которыя, разъ они начаты, должны идти впередъ, повинуясь закону человческой эволюціи, независимо отъ личностей… А затмъ — вы плохо знаете Де-Баразера. Мы не идемъ въ счетъ при его тонкихъ политическихъ разсчетахъ. Онъ съ нами, — это правда, — и остался бы на нашей сторон, еслибы онъ побдилъ. Но въ настоящее время наше пораженіе для него очень непріятно. У него одно желаніе — спасти дло, спасти обязательное свтское преподаваніе, которое онъ создалъ въ т отдаленныя времена, когда наша республика переживала героическій періодъ въ ожиданіи наступленія торжества разума. А такъ какъ настоящая, хотя и кратковременная, побда клерикализма угрожаетъ разрушить его излюбленное дло, то онъ подчинится необходимости отдать насъ въ жертву, выжидая то время, когда снова сдлается хозяиномъ положенія. Таковъ человкъ, и не въ нашей власти его измнить.

Онъ объяснилъ Марку все, что тяготило его, указалъ на т вліянія, которыя руководили длами. Ректоръ Форбъ, погруженный въ свои отвлеченныя занятія и желавшій сохранить со всми миръ, ршительно потребовалъ отъ него исполнить желаніе депутатовъ, чтобы не имть непріятностей со своимъ министерствомъ. Депутаты, во глав которыхъ стоялъ Гекторъ де-Сангльбефъ, длали одну попытку за другой, чтобы добиться удаленія всхъ боле вліятельныхъ симонистовъ, которые занимали какъ правительственныя мста, такъ и учительскія должности; республиканскіе депутаты, и даже самый радикальный изъ нихъ — Лемарруа, не выказывали никакого протеста, боясь раздражить своихъ избирателей и лишиться голосовъ. Профессора и наставники слдовали теперь примру профессора Депеннилье и ходили къ обдн въ сопровожденіи женъ и дочерей. Въ лице религіозные обряды сдлались обязательными, и всякій, кто отъ нихъ уклонялся, получалъ дурную отмтку и всячески преслдовался, пока не оставлялъ заведенія. И здсь сказывалась тяжелая рука отца Крабо, который хотлъ властвовать всюду, какъ властвовалъ въ Вальмарійской коллегіи. Наглость клерикаловъ выказалась въ томъ, что они опредлили въ лицей нсколько профессоровъ-іезуитовъ, между тмъ какъ прежде они являлись лишь какъ духовные руководители.

— Вы сами видите, — закончилъ Сальванъ, — что посл осужденія Симона они являются хозяевами страны и пользуются для своего успха всеобщею подлостью и невжествомъ. Мы должны быть готовы къ тому, что насъ сметутъ съ лица земли въ угоду ихъ креатурамъ… Ходятъ уже слухи о томъ, чтобы отдать лучшую школу, въ Бомон, мадемуазель Рузеръ. Жофръ, учитель въ Жонвил, требуетъ повышенія за свои услуги и грозитъ направить свое вліяніе противъ аббата Коньяса, если ему въ этомъ откажутъ; его, кажется, прочатъ сюда. Дутрекенъ, бывшій республиканецъ, а теперь перешедшій на сторону церкви, выхлопоталъ дв школы для своихъ сыновей, отчаянныхъ націоналистовъ и ярыхъ антисимонистовъ. Такимъ образомъ мы очутимся среди полнаго торжества реакціи; положеніе крайне обострится — и кризисъ неминуемъ; я надюсь на то, что страна не перенесетъ такой громадной доли яда и выплюнетъ его обратно. Моя отставка ршена, — въ этомъ вы можете не сомнваться; я вы, мой другъ, полетите вмст со мною.

Маркъ взглянулъ на него и улыбнулся; онъ понялъ теперь, зачмъ его вызвалъ Сальванъ.

— Итакъ, я обреченъ?

— Да, на этотъ разъ мн кажется, что бда неминуема, и я ршилъ предупредить васъ. Дло еще не сдлано: Де-Баразеръ пока молчитъ, выжидаетъ, не высказывая своихъ намреній. Вы себ представить не можете, какъ осаждаютъ его со всхъ сторонъ и главнымъ образомъ добиваются вашей отставки. Здсь большую роль играетъ этотъ дуракъ Сангльбефъ, который пляшетъ на веревочк у маркизы де-Буазъ, и она вн себя отъ злобы, что онъ плохо исполняетъ свою роль. Три раза онъ прибгалъ въ префектуру и угрожалъ Де-Баразеру жалобой въ палату депутатовъ, если онъ не столкуется съ префектомъ Энбизомъ о вашей отставк. Мн кажется, что вы бы погибли давно, еслибы графъ не прибгалъ къ такимъ дикимъ средствамъ. Но видите ли, мой дорогой другъ, Де-Баразеръ не можетъ дольше сопротивляться, и его нельзя даже за это упрекнуть. Вспомните, съ какою упорной настойчивостью онъ васъ поддерживалъ въ продолженіе столькихъ лтъ; ему удавалось длать незначащія уступки вашимъ врагамъ, а васъ удержать на мст; это былъ верхъ дипломатическаго акробатства. Но теперь наступилъ конецъ. Я даже не говорилъ ему о васъ, потому что всякое заступничество напрасно. Пусть онъ поступаетъ, какъ хочетъ, и я увренъ, что онъ придумываетъ какой-нибудь хитрый планъ. Де-Баразеръ слишкомъ преданъ длу обязательнаго и безплатнаго свтскаго образованія, чтобы позволить выбить себя изъ сдла, да онъ и не привыкъ сдаваться врагамъ; въ свтской школ онъ видитъ единственное спасеніе для Франціи и не допуститъ, чтобы ее совершенно уничтожили.

Маркъ пересталъ улыбаться; онъ опустилъ голову въ печальной задумчивости.

— Для меня отставка будетъ ужаснымъ ударомъ, — прошепталъ онъ: — въ своей школ въ Мальбуа я оставлю лучшую часть моей души, которую я всецло отдавалъ заботамъ о дорогихъ школьникахъ. И сердце, и умъ — все принадлежало имъ. Чмъ я займусь, чмъ наполню свою разбитую жизнь? Я не способенъ ни на какое другое полезное дло; я отдался своей миссіи, и вдругъ моя дятельность прерывается въ такую минуту, когда Франція больше всего нуждается въ убжденныхъ работникахъ!

Но Сальванъ взялъ его за об руки, стараясь разсять его печаль. Онъ заговорилъ веселымъ голосомъ:

— Не падайте духомъ! Не останемся же мы со сложенными руками, чортъ возьми!

Маркъ отвтилъ на его рукопожатіе и сказалъ:

— Вы правы. Когда немилость обрушивается на такого человка, какъ вы, то каждому можно идти за нимъ. Будущее наше.

Прошло еще нсколько дней. Клерикалы торопились отпраздновать свою побду въ Мальбуа. Прежде всего они озаботились вернуть школ братьевъ ея ореолъ и способствовать ея процвтанію. Они прежде всего воспользовались ударомъ, нанесеннымъ свтской школ, и всюду кричали о необыкновенной ангельской чистот конгрегаціонныхъ школъ, и, благодаря усерднымъ проискамъ, имъ удалось заманить къ себ около десятка новыхъ учениковъ. Но капуцины оказались гораздо смле и нахальне. Они увряли всхъ, что длу помогъ никто иной, какъ Антоній Падуанскій, благодаря тмъ деньгамъ, которыя врующіе опускали въ ящикъ передъ его изображеніемъ, прося его о торжеств клерикальной партіи и о погибели Симона. Это чудо еще боле возвысило значеніе святого, и денежныя пожертвованія стекались со всхъ сторонъ. Отецъ еодосій съ важнымъ, торжествующимъ видомъ поучалъ врующихъ, и вотъ ему внезапно пришла въ голову геніальная финансовая комбинація: онъ ршилъ выпустить облигаціи по пяти франковъ съ десятью купонами, по пятидесяти сантимовъ каждый. Этими купонами можно было оплачивать всевозможныя церковныя требы, а общую сумму платежа получить въ раю. Кром того, на двадцать облигацій выдавалась премія — раскрашенная статуетка св. Антонія, а сто облигацій обезпечивали годовую обдню. По всей стран были разосланы всевозможныя широковщательныя объявленія, въ которыхъ говорилось между прочимъ, что святой оплатитъ на томъ свт во сто разъ каждую облигацію. Въ конц стояла слдующая фраза: «Эти облигаціи представляютъ сверхъестественную выгоду и полное обезпеченіе. Никакая финансовая катастрофа не можетъ ихъ подорвать. Даже свтопреставленіе не лишило бы собственниковъ права получить деньги вмст съ процентами».

Успхъ этой финансовой комбинація былъ громадный. Милліоны облигацій разошлись въ нсколько мсяцевъ. Неимущія ханжи покупали билеты въ складчину и потомъ раздляли между собою купоны. Вс легковрныя и страждующія души отдавали свои деньги на эту странную лотерею, главный выигрышъ которой была столь желанная надежда на спокойную и радостную жизнь на томъ свт. Вскор распространился слухъ, что монсеньеръ Бержеро запретилъ такую недостойную спекуляцію, возмущавшую многихъ искреннихъ и благоразумныхъ католиковъ. Но пораженіе симонистовъ поставило его въ очень невыгодное отношеніе ко всему духовенству, которое упрекало его въ негласной поддержк ихъ врага; поэтому онъ не посмлъ выступить противъ нихъ съ обличеніемъ, и ему оставалось лишь молиться Богу и просить Его о снисхожденіи къ его слабости; если онъ не изгонялъ торгашей изъ храма, то ради того, чтобы спасти самый храмъ, который легко могъ быть покинутъ лишенными вры людьми. Но кюрэ Сенъ-Мартенской церкви, аббатъ Кандьё, былъ слишкомъ возмущенъ такой продлкой монаховъ; вторичное осужденіе Симона было для него мучительнымъ ударомъ, и онъ въ ужас слдилъ за тмъ, какъ ловко воспользовались клерикалы такою вопіющею несправедливостью. Съ самаго дня преступленія аббатъ Кандьё былъ увренъ въ невинности Симона, и ему было невыносимо видть, какъ священники и вс врующіе христіане съ остервенніемъ добивались осужденія несчастнаго страдальца; аббатъ Кандьё мечталъ о созданіи независимой церкви для Франціи, основанной на боле широкихъ демократическихъ принципахъ, и теперь убдился вполн въ невозможности осуществить свою мечту. Кром того, капуцины своими происками отвлекали отъ его церкви всхъ врующихъ, и его приходъ совершенно обнищалъ. Пожертвованія, требы — все направлялось къ часовн Капуциновъ, къ стопамъ св. Антонія. Самъ аббатъ Кандьё велъ очень скромную жизнь и не боялся лишеній, но онъ страдалъ за своихъ бдныхъ, которыхъ не могъ поддерживать. Выпускъ облигацій съ расплатою за нихъ въ раю окончательно возмутилъ этого честнаго человка; такая чудовищная, недостойная ловушка лишила его всякаго христіанскаго смиренія. Онъ, публично, съ каедры, выказалъ свое негодованіе противъ такой безстыдной эксплуатаціи и, какъ врный пастырь церкви, оплакивалъ ея паденіе. Что станется съ великимъ христіанствомъ, обновившимъ міръ, если недостойные слуги ея унизятъ и опозорятъ ее, свергнутъ съ той идеальной высоты, на которой она была утверждена вками? Аббатъ направился къ своему другу и начальнику, епископу Бержеро. Сознавая, что этотъ достойный старецъ настолько пострадалъ въ борьб, что уже неспособенъ на серьезное сопротивленіе, и чувствуя свое собственное безсиліе, аббатъ Кандьё ршилъ подать въ отставку, оставить свой приходъ и церковь, не желая доле служить ея новому культу самаго низменнаго суеврія; онъ поселился въ небольшомъ домик на самой окраин города и жилъ доходами съ весьма скудной ренты.

Отставка аббата Кандьё послужила для капуциновъ благопріятнымъ случаемъ, чтобы съ полною торжественностью отпраздновать свою побду и бгство послдняго противника. Благодаря удачнымъ проискамъ, епископъ назначилъ на мсто Кандьё молодого аббата, карьериста, креатуру отца Крабо, и вотъ было ршено, при его содйствіи, устроить торжественную процессію изъ часовни Капуциновъ въ Сенъ-Мартенскую церковь и перенести туда великолпную статую Антонія Падуанскаго, красную съ позолотой, и водворить ее тамъ съ подобающей церемоніей. Такое церковное празднество должно было олицетворить собою окончательную побду, апоозъ клерикальнаго торжества; конгрегаціи монаховъ овладвали такимъ образомъ и приходскою церковью, насаждали и тамъ свою власть и свой культъ низменнаго суеврія, готоваго закабалить глупое и невжественное людское стадо. Въ чудный теплый сентябрьскій день эта процессія дйствительно была устроена съ необыкновеннымъ великолпіемъ; въ ней участвовало все окружное духовенство, и народъ толпами сбжался изъ окрестныхъ деревень. Часовня Капуциновъ находилась совершенно поблизости Сенъ-Мартенской церкви, такъ что процессіи негд было развернуться, поэтому было ршено обойти весь городъ, по площади Республики и главнымъ улицамъ городка. За статуей шествовалъ мэръ Филисъ, окруженный клерикальнымъ большинствомъ членовъ муниципальнаго совта; за ними — дти изъ школы братьевъ, которыя были собраны, несмотря на каникулы, съ зажженными свчами въ рукахъ; за ними — двочки изъ Маріинской общины, монахи и монахини изъ всхъ монастырей Бомона. Недоставало только епископа Бержеро, но онъ извинился, сказавъ, что не можетъ прибыть по нездоровью. Никогда еще Мальбуа не былъ охваченъ такою религіозною горячкой. люди становились на колни на тротуарахъ; многіе плакали; съ тремя молодыми двушками сдлались нервные припадки, и он были отнесены въ аптеку. Вечерняя служба въ Сенъ-Мартенской церкви поражала своимъ благолпіемъ. Никто не сомнвался въ томъ, что грхъ Мальбуа былъ наконецъ искупленъ, и что эта торжественная церемонія смыла самое воспоминаніе о негодномъ евре Симон.