ЛЮБЛЮ

доточившись на цели, кот лихорадочно перебирал согнутыми лапами,

подбираясь к пернатым.

«Сожрёт», – подумал Максим и подобрал с земли, как для слу-

чая приготовленный, камень.

Кот приготовился к прыжку, но прежде чем решиться на него,

заметил, что воробьи вдруг взлетели. Не сообразив ещё, что произош-

ло, накинулся на упавший рядом с ним камень. Как только сообразил,

что из охотника мог превратиться в жертву, ни секунды не медля, за-

дал стрекача.

Люди видели только кота, убегающего от камня и поняли всё

превратно. Но, промолчали. Ограничившись лишь осуждающими

взглядами. Да, и что они могли сказать? «Хулиган! Мальчишка! Кот

тебе помешал? Руки чешутся?». Да, это сказать они могли бы.

А зачем? Зачем им было всё это говорить? Впереди у каждого был

трудный, переполненный заботами день, а потом – кто даст гарантии,

что человек, швырнувший камень в кошку, не достанет из кармана

нож и не зарежет?

Максим же ощущал себя легче пёрышка. Душа ликовала. Ощу-

щение восторга не оставляло. Ехал домой, никого не видя и радовался

всему – троллейбусу, в котором находился, людям, его окружавшим.

Он, конечно, полагал, что настоящая женщина скрывает в себе мно-

жество тайн, но столько прелести, столько радости, сколько открыл он

после знакомства и общения с Жанной, ему и во сне не могло при-

сниться.

Ему нравилось в ней всё. И её голос, который особенно волно-

вал, и её смех, и все манеры вкупе. Особенно же нравилось, когда она

чему-либо, удивляясь, поднимала глаза и брови вверх и надувала щё-

ки. У неё это выходило так легко, так славно, так естественно, как

могло бы получиться только у ребёнка, да она в этот момент и каза-

лась совершеннейшим ребёнком.

«Она самая чистая, самая возвышенная», – думал о Жанне

Максим.

– 192 –

Троллейбус привез к станции метро Кузьминки, а в шесть часов

сорок пять минут Максим уже был дома. Пройдя сразу на кухню, он

поставил чайник на плиту.

– Ты же обещал в шесть приехать! – Услышал он за спиной го-

лос сестры.

– Не смог. Сейчас чайку попью и поеду, – стал оправдываться

Максим.

– В деревне чайку попьёшь. Шесть часов сорок шесть минут.

Тебе выходить пора.

– Да? А может, успею?

– Не успеешь. Тебе ещё переодеться надо. Опоздаешь на

электричку.

– Да, – согласился Максим, сдаваясь перед обстоятельствами, и

побежал в комнату, скидывая на ходу свой парадный наряд.

– Я всё купила, что маман велела, всё уложила в твой рюкзак, –

говорила сестра из коридора. – Осторожней неси, яйца сырые в банку

литровую положила, смотри не разбей. И клубнику мне поесть не за-

будь, привези.

Чайник, поставленный Максимом на плиту, кипел и из длинно-

го, согнутого металлического носа плотной белой струёй валил пар.

Максим вышел из комнаты переодетым и взвалил приготовленный

рюкзак на плечи.

– Давай, беги, – сказала сестра и, проследив за его жадным

взглядом, добавила. – Чайник я выключу.

«По утрам, когда я или Федя едем на дачу, она особенно ласко-

ва, а так – слова доброго не дождёшься», – думал Максим, стоя на

автобусной остановке. Эта мысль пришла к нему в голову от негодо-

вания на то, что ни Галя, ни Фёдор, не работающий, кстати, а именно

он должен на субботу и воскресенье ехать в деревню, к чёрту на рога.

Усугубляло его негодование ещё и то, что, как теперь только выясни-

лось, он как следует, не выспался и был ужасно голоден.

«Надо было хоть хлеба взять», – упрекнул он себя, и вдруг

вспомнил о сырых яйцах, которые было велено не разбить.

«В электричке достану и выпью», - с вернувшейся в сердце радостью

решил Максим, садясь в подошедший автобус.

– 193 –

Электричка по расписанию отправлялась со станции в

семь часов двадцать одну минуту, он приехал к семи двадцати, и, ку-

пив в кассе билет, стал не на шутку волноваться.

«Не укатила ли?».

Следующая шла только в семь пятьдесят семь и, приехав на

ней, невозможно будет купить билет на заветный сквозной автобус.

Из-за каких-то двух минут могла сорваться вся дорога. А случаев при-

хода электрички ранее запланированного он на собственном опыте

имел с десяток.

«Нет, идёт!», – облегчённо сказал Максим, наблюдая за тем, как

окружавшие его люди засуетились, надевая рюкзаки.

Совершенно успокоился он лишь тогда, когда прочитал на

флажке подошедшего электропоезда заветное слово «Калуга-1».

Войдя в набитый людьми вагон, он позабыл и о том, что соби-

рался пить сырые яйца, и о том, что голоден и не выспался. Поста-

вил рюкзак на решётку для ручной клади и, встав у одного из ряда

сидений, держась за железную ручку, стал слушать седого старика,

своего соседа по даче, ехавшего с Киевского вокзала и случайно

встретившегося.

– О, какая пошла! – Говорил дед Андрей, глядя в окно на уда-

лявшийся перрон. – Попка кругленькая, ядреная. Правильная девка

растёт!

И, возвращаясь к своему главному слушателю, десятилетнему

мальчику, сидящему напротив него, стал развивать свою мысль.

– Вон Берия, на машине ездил, всё школьниц искал. «Хочешь,

девочка, прокатиться на машине?». А сам в лес завезёт, снасильнича-

ет, а потом убьёт, яму выроет и – туда её. И где ты будешь искать? А,