ЛЮБЛЮ

– Отдайте! – Прикрикнул он. – В последний раз говорю.

– Какие деньги? – Закричала, не выдержав, худая цыганка с вва-

лившимися глазницами. – Мы никаких денег не видели!

– 204 –

– Ах, так! Ну, я вас предупредил! – Пригрозил Фёдор, и при-

гласил Маргариту в отделение милиции при метро, рядом с которым

они стояли.

В отделении при метро от них отмахнулись, позвонили в сто

семнадцатое и предложили пройти туда. Фёдору, как свидетелю, при-

шлось Маргариту сопровождать.

Дежурный офицер в сто семнадцатом сказал, что об их приходе

извещён, назвал номер кабинета, попросил подниматься и ждать.

Ждать пришлось долго. Фёдор успел несколько раз осмотреть всю на-

глядную агитацию, находившуюся на этаже, все картинки и фотогра-

фии, начиная с целования сотрудниками знамени и заканчивая рабо-

той с населением.

Из соседнего кабинета вышел мужчина в костюме, поинтересо-

вался, не к нему ли Фёдор с Маргаритой, и, обрадовавшись, что не к

нему, напевая «здравствуй, моя мурка, здравствуй, дорогая» снова

скрылся за тяжёлой дверью.

Фёдор ничего не имел против того, чтобы следователь исполнял

блатные песни, тем более всё это делалось с большим артистизмом,

его раздражало другое – то, что битых три часа не принимают.

Наконец в назначенный им кабинет пришёл следователь и при-

гласил их войти. Первой опросили Маргариту, затем Фёдора. Рас-

спросив его о том, в каком положении он потерпевшую застал, чему

оказался свидетелем, следователь показал альбомы с многочисленны-

ми фотографиями цыганских лиц, размещённых в профиль и анфас.

Тот факт, что по альбому никто не был опознан, очень обрадовал сле-

дователя.

– Ну что ж, тогда мы молодого человека, пожалуй, отпус-

тим, – сказал он, – а с вами сейчас на машине поедем, будем смот-

реть и узнавать.

Оставив Маргариту со следователем, Фёдор поехал в деревню.

Поехал на Малоярославской, отходившей от Киевского вокзала в

одиннадцать пятьдесят шесть, пришедшей на конечный пункт в че-

тырнадцать двадцать, без приключений.

Малоярославец встретил шумом и пылью. По площади, раз-

делявшей вокзал и автостанцию, ходили всё те же цыганки, из-за

– 205 –

которых опоздал. Ходили, предлагая всякому встречному узнать

свою судьбу.

Фёдор заметил, что гадают они теперь, в отличие от прежних

лет, по усовершенствованной методике. Все носили при себе зер-

кальце, на которое клался волосок финансовой жертвы. Подходя, уже

не били в лоб предложением «дай погадаю», а просили ласково две

копейки, кто поддавался, тот попадался. За их доброту цыганка бра-

лась гадать бесплатно и постепенно, влезая в душу, выбирала коше-

лёк до дна.

Один из тех, который дал сначала две копейки, а затем позволил

себе гадать, стоял теперь прямо на пути у Фёдора. Лукавая цыганка,

до этого что-то шепнувшая в его большие уши, теперь спрашивала де-

сять рублей. Мужичок, повинуясь мошеннице, достал из кошелька де-

сятку и с готовностью их отдал.

Проходя мимо них, Фёдор слышал, как цыганка, державшая

красненькую в руках, требовала от своей жертвы ещё и признаний.

– Говори. Говори громче. От чистого сердца даёшь?

– Да, от чистого сердца, – отвечал лопоухий.

– Смотри, будет плохо тебе, если даёшь не от чистого сердца, –

запугивала она и без того целиком находящегося в её власти мужичка.

И к Фёдору подошла молодая худощавая цыганка.

– Дай, две копейки, – сказала она.

– Не дам, - спокойно ответил Фёдор.

– Какой ты гордый. Двух копеек жалко? – Не унималась цыганка.

Не отвечая ей, заметив среди прочих в цыганской компании ста-

рую знакомую, Фёдор через голову худощавой, громко обратился к ней:

– Скажи, чтобы не приставала.

– Не приставай к нему, – тут же исполняя его просьбу, крикнула

толстая, старая цыганка.

– Это ещё почему? – Взвизгнув, спросила молодая, которая чувст-

вовала себя уязвленно и была готова обругать неподатливого клиента.

– А потому, – лукаво улыбаясь и здороваясь с Фёдором, сказала

низким голосом толстуха. – Потому, что я ему уже гадала.

Молодая, не добившись своего, отстала, а Фёдор, подойдя по-

ближе, заговорил с толстухой.

– Видел фотографию вашу два часа назад, – сказал он.

– 206 –

–Где? – Не меняя улыбчивого выражения лица, поинтересова-

лась она.

– В милиции. В альбоме для опознания, – объяснил Фёдор.

– В милиции работаешь? – Поинтересовалась толстуха, слегка

нахмурив брови, и, услышав отрицательный ответ, перед тем, как

отойти, сказала:

– Красивая я была, молодая?

В очереди за билетами на автовокзале, Фёдор увидел знакомые

лица. Пожилой гражданин, с крашенными в каштановый цвет волоса-

ми и молодой паренёк с бритыми висками, спрашивали у приехавших

на электричке людей использованные билеты. Фёдор знал молодого

паренька с бритыми висками. Год назад ради любопытства, здесь же, в

Малоярославце, познакомился с ним.

Молодой человек представился Аликом, с завидным чистосер-

дечием рассказал о себе и о своей работе. С гордостью сообщил, что

он аферист, и тут же пояснил, что афёра – такая статья в Уголовном

Кодексе, которая практически не доказуема, а, следовательно, и не

наказуема.

«Раз двадцать в ментовку отводили. Ну, и что?» – говорил он.

Жил Алик в Обнинске, в «Малый» ездил на «работу». Спросив

тогда у Фёдора, не «вмазывается» ли он, сказал, что «вмазал» себе с