Военная проза

Два белобрысых пацана, толкаясь и дразнясь, раз за разом взбирались по деревянной лестнице, чтобы снова и снова спуститься с недавно отремонтированной после попадания нескольких случайных осколков горки, у подножия которой их заботливо принимала худощавая женщина в теплом, явно не по сезону, свитере.…

Эти воспоминания о блокадном Ленинграде Вера Петровна Зеферова, живущая позднее в Кирове, писала для своей внучки к ее десятилетию, но однажды они были опубликованы и в сборнике «Мы из блокады». Почему к десятилетию? Потому что и Вере Петровне в 1941 году, когда началась война, было 10 лет… Ее и прежде…

— Огонь! — выкрикнул Кныш, стреляя и отчаянно продираясь напрямик через кусты. Они выскочили на дорогу, над которой все еще стоял столб дыма и пыли. Добежали до поворота. Перед их глазами предстала дымящаяся зияющая воронка, около которой покрытые песком и кровью валялись в изодранном в клочья тряпье…

Погоня приближалась. В последний момент преступник заметил ворота, которые вели во двор какого-то дома, кинулся туда. Когда преследователи вбежали во двор, вор карабкался по пожарной лестнице, прикреплённой к стене большого кирпичного здания. Он был уже на уровне третьего этажа. Двое патрульных,…

— Митрофан, ты что здесь делаешь? — спросил он. — Что? — Где твои вещи? Ты же что-нибудь берешь с собой? Не на рыбалку едем! Кто знает, сколько пространствовать придется. Даже сейчас, в грустной суете последнего эвакуационного часа, управляющий не потерял своей обычной деловитой напористости. …

— Весь минувший день и эту ночь. Но до моего отлета ничего не дал. Да и этот гад был задержан чисто случайно: он вышел к железнодорожной станции, а там им заинтересовался постовой милиционер. — Он оказал сопротивление? — Извините, товарищ комиссар, эту подробность я не выяснил. — Напрасно. —…

Это словно пролог, увертюра к той буре, что оборвет и дневник и жизнь Нины. Любовь к природе, к родному краю вызывает поэтическое чувство в душе юноши или девушки. В душе пробуждается поэзия. Тянет к стихам, к книгам. А книги раскрывают огромный мир искусства, зовут к музыке, к живописи. Вот этот путь…

В конце концов Анна Валениус согласилась на обмен. Клаузе, сам, с помощью Мишина, перетащил ее вещи, перенес свой скарб на третий этаж. Теперь в его распоряжении была двухкомнатная квартира и, главное, чердак. Там он натянул антенну, замаскировав ее под бельевые веревки. И вдруг – радость! – радиопередатчик…

— Что же мешает? — оживился Арзамасцев, понимая, что возможность уйти отсюда вместе с капитаном — лучшее, что способна послать ему судьба. — Многое мешает, тем более что… — Да ни черта нам теперь не может помешать! — прервал его ефрейтор. — Сколько могли, мы продержались. Приказ выполнили. Когда…

Пробившись, наконец, к реке, Громов попросил сделать небольшой круг и подъехать к мосту. Хотелось посмотреть, что там происходит и как на самом деле налажена охрана. По обе стороны дороги, на подходах к мосту, еще кипела работа: углублялись окопы, сооружались два новых дзота, настороженно принюхивались…

И тогда меня в первый раз отпустили из дому. На разведку. С одноклассником Юркой мы топаем по улице Дзержинского и глазеем по сторонам. Прохожих почти нет, занявших наш город немцев тоже. Издали видим: у какого-то дома стоит часовой. Ну и что, какое ему до нас дело? Ан нет: часовой шагает навстречу,…

— Смирно стой! — прикрикнул Егор Николаевич, роняя отвязанную оглоблю. Похлопывает коня по огненно-рыжему вспревшему крупу. Несколько лет назад, в пору повальной коллективизации, сжав в кулак свое сердце и сглатывая горький ком в горле, вел Егор Николаевич еще тонконогим, брыкающимся жеребчиком Рыжку…

На подготовку операции ушло два месяца. Лиза получила связи, пароли и явки, научилась обращаться со всем этим незнакомым ей прежде «хозяйством» и в середине октября сорок первого года объявилась в Таллинне. Как ни странно, но ей повезло — немцы очень быстро приняли ее на службу и определили в секретариат,…

— Ты что, наших бюрократов не знаешь? Приедешь на место, поговоришь с милиционерами и ВВ, у них один черт пара особистов есть, выделят они тебе автомат. — Ага, а мне на «броне» полдня ползти по горам с ПМ?! — возмутился я. — Ну, начальник, не ценишь ты меня! Вот так, да? — Нет,…

И, разозлившись, люди всё-таки разбили бутылку. Иными словами: формально вроде бы сотворили то, что и требовалось. Но теперь-то уже многим было ясно: благословения на долгую и счастливую жизнь для этого корабля от Высших Сил на самом деле не поступало. Была совершена грубая попытка навязать богам волю…

ГЛАВА ПЕРВАЯ I Град защелкал по киверу, по ментику, по вальтрапу [1] , зазвенел на рукоятях пистолетов, торчащих из ольстр [2] . Вороной жеребец недовольно фыркнул и попробовал подвинуться вбок, уйти с размытой дороги на обочину, над которой ветер раскачивал ветки распушившихся тополей.…

— А почему он не успел прибыть туда, если получил мой вызов? — не резко, но с откровенной подозрительностью прервал его Гитлер. Он уловил в речи адъютанта явную витиеватость, а ему было хорошо ведомо, что, как только Шауб пытается «ударяться в дипломатию», он либо старается кого-то выгородить, либо,…

— Мой фюрер! Все оповещены, и с минуту на минуту будут! Позже всех появился адмирал Канарис, но он привез фотографии с аэродрома и полковника Кребса, их доставившего. Все внимательно рассмотрели привезённые фотографии. Особенно всех поразило фото, снятое, правда издалека, где из-под крыльев неизвестных…

Сперва их было семеро, тех, кто готовил вместе с Зубковым побег. Дело продвигалось, работали по ночам, благо жилой блок для тех, кто работал на изготовлении и ремонте скорняжного инструмента, располагался в одном бараке с мастерской. Их отделяла лишь дверь, которую замыкала на ночь охрана, но изготовить…

Во время Великой Отечественной войны вся деятельность органов госбезопасности была подчинена борьбе за победу над фашистскими захватчиками. Органы госбезопасности не только противостояли мощной разведывательно-подрывной машине фашистской Германии, парализовали ее шпионскую, диверсионную и иную враждебную…