Военная проза

Проза Янки Брыля, еще в годы буржуазной Польши испытавшего на себе неотразимое влияние классического реализма русской и польской литератур, рано обрела эти необходимые качества историзма и социальности. Потому и колоритная романтическая образность ее особого свойства: неизменно яркий лиризм и всепроникающая…

— Стоп, — прошептал Фролов, стряхивая капли пота с бровей (в стальной коробке танка было жарко). — Задание выполнено. Приказано пробиваться к своим. Будем пробиваться! — Есть, — отозвался Перепечко, берясь за рычаги. Он дал газ, мотор взревел, и танк сорвался с места, стряхнув с себя груду снопов,…

Он снова подвинул взгляд, пробегая среди драгоценных коробок, где каждая бабочка напоминала геральдику рыцарских родов и фамилий. Задержался на золотисто-медовой данаиде с черным ожерельем пятен, с жемчужно-белой чередой похожих на капли вкраплений. И сладко, мучительно замер. От бабочки, от ее тонких…

– Да разве я об этом, Федор Федорович? – Бережной готов был вспылить, но сдержался. – А о чем же, Матвей Ильич? – Я вообще сказал… – Что значит «вообще»? В наступление, что ли, предлагаешь перейти нынче ночью? Как, поставим армию в известность или сами начнем, пусть присоединяются? – А чего ты…

— Да, ребята из «шестерки» заждались своего ротного!.. — Голос Суана зазвучал веселее. — Ну, зато письма ты от кого-нибудь да получал… — Да… — Дык помолчал, словно колеблясь, и продолжал: — Нга была у меня в госпитале… — Ого, вот кому подвалило счастье! — воскликнул Хоа, похлопав ротного по спине.…

Я закончил эту речь следующими словами: — Народ Кубы уверен, что наши силы никогда не будут сломлены и что мы будем верны нашей клятве: родина будет свободной или мы погибнем — все до последнего. Сегодня я хочу рассказать кубинскому народу о том, каких успехов добилась наша революция за истекшие…

Письма были выдумкой Фульвии; когда будущий Мильтон впервые появился на вилле, она потребовала, чтобы он ей написал. Она позвала его перевести песню «Deep Purple»{ [2] }. «По-моему, речь идет о заходящем солнце», — сказала она. Он перевел прямо с пластинки, переключив патефон на минимум оборотов. Фульвия…

— Ты помнишь, как хорошо было вчера в степи вечером, помнишь? — понизив голос, спрашивала Уля. — Помню, — прошептала Валя. — Этот закат. Помнишь? — Да, да… Ты знаешь, все ругают нашу степь, говорят, она скучная, рыжая, холмы да холмы, и будто она бесприютная, а я люблю…

— Ознакомительный, товарищ подполковник. — Молодой солдатик из роты аэродромной охраны вытянулся по стойке «смирно». — Так бы и сказал, иди уж. Дав понять, что разговор окончен, подполковник закрыл кабинет и поспешил на КП. Благо здесь все было рядом. Прежние хозяева воздушную базу строили…

Слова попросил член бюро, командир взвода подрывников Усман Рузметов, стройный, с тонкой талией, похожий на подростка. — Я согласен с капитаном Зарубиным, что Грачев заслуживает сурового наказания, — сказал Рузметов. — С командования взводом его надо снять, но считаю нецелесообразным разжаловать его…

— О, Аллах! Слава ему. Внедорожник, миновав гостеприимно распахнувшиеся ворота, не свернул на стоянку, что была в стороне от террасы и на которой находилось несколько машин, а подрулил к водоему, с фонтанчиком в центре. Телохранитель, выскочив первым, отворил заднюю дверцу, и Хасан горделиво,…

Такое поведение Наполеона было вовсе не случайным. Мысли и настроения свои по этому поводу он ничуть не скрывал, хотя его ясные и точные высказывания относятся лишь к периоду, когда поход окончился. Но нам именно с этого и нужно начать, чтобы вполне уяснить его воззрения. В тронном зале Тюильрийского…

Но не поленился уточнить. Оказалось — «раннефронтовая» любовь. Спас её в итоге фронтовой командир Глинского, ставший уже маршалом. А фамилия у маршала была Неделин. Вот так. Ни много ни мало. Неделин, кстати говоря, и свадьбу-то практически в приказном порядке устроил. Он любил и ценил Глинского, а…

* * * — На шарварок! На шарварок! [2]  — точно рев сорвавшегося с цепи панского бугая, раздался на улице зычный голос графского десятника. — Дедушка, неужели и нас погонят на шарварок? Дед воткнул в колоду шило, бросил лозу, из которой начинал плести новую корзинку, и, приставив…

Вчера рано утром в густом сосновом лесу полк натолкнулся на противника. Ракитин приказал батальонам развернуться для атаки. Но гитлеровцы сами атаковали с нескольких сторон, и очень напористо. Ракитин предпринял несколько контратак, но тщетно. Полк очутился в кольце. Разорвать его не удалось. Ракитин…

Та женщина, которой писала Ольга Михайловна, оказалась еще довольно моложавой, но весьма необщительной особой. Прочитав письмо, она сказала: — Наконец-то! — прошла за перегородку и вскоре вынесла оттуда перевязанный бечевкой небольшой сверток. — Ольга вечно собирает и хранит всякое старье, — сказала…

Сладко шумят березы! Но недобро шелестит бумага под нашими сапогами! Удивительное небо! Холодно-прозрачное, как вон те невыбитые окна, однако же день жаркий, по-настоящему июньский. В Мурманске случались летом теплые дни. В сорок втором, когда город сожгли, мы даже купались. Но такого сенокосного настроения…

Передо мной лежала копия наградного листа, которую успел сунуть мне расторопный помощник секретаря ЦК. Это было необычное, пока единственное в своем роде, представление летчика к званию трижды Героя Советского Союза. Лист был заполнен еще 22 декабря 1943 года и подписан тогдашним командиром дивизии гвардии…

— От курения со мной ничего не станется, — отшучивается Никита Иванович, — а от твоей заботы как бы чего не случилось. Лепиков тоже свертывает экономную цигарку и, пряча огонек в рукав черкески, сидит и курит с пулеметчиками. — Не везет нам, — говорит Рудый, — другие…

Я забыл наставления, плакаты, где красными стрелками указывались наиболее уязвимые места этих танков. В глаза бросились крупные и мелкие колеса, пружины, скопление лязгающих крутившихся деталей. Я вел огонь по вражескому танку впервые. Но сыграли свою роль многочисленные занятия в учебном полку, а особенно…