Современная проза

Гольдберг свободно владеет ивритом, идишем, немецким и польским. По-русски он говорит не так уверенно: – Там такой опыт ставили, хотели ребенок выращивать без мама. Они брали женщина, выкрали все, что снизу, ребенок выкрали у женщин еще до родов. И пробовал выращивать ребенок в такой сосуд стеклянный.…

Какой покой наступает, когда думаешь, что цвет детства – цвет колодезной воды, вкус детства – вяжущий вкус рябины, запах детства – запах грибов в ивовой корзине. Как делается в душе прозрачно и хорошо. Но об этом почти никогда не думаешь. А говоришь еще реже. Потому что это никого не касается. Все равно…

Нам доподлинно известно, что по окончании института Ъ несколько лет служил провизором в аптеке, занимавшей угол дома на перекрестье отстроенных пленными немцами улиц. Этот имперский район надежной корой покрыл ствол Московского проспекта от Благодатной до Алтайской, и он нам, безусловно, нравится, иначе…

– Какое дивное имя – бюль-бюль. Прелесть что такое! Где-то рядом сладкой горкой лежит весь рахат-лукум книжного Востока, его серали, ифриты, минареты до луны, Гарун-аль-Рашид, башня джиннов и золотая клетка, подвешенная на звезду. Словом, нарушивший сон халифа умирает долго. Быть может, неделю. Осмелюсь…

Тягать из фунтика черешню и обстреливать косточками мостовую – дело бессмысленное, но, безусловно, красивое; к тому же далеко не простое: чтобы заниматься этим самозабвенно, следует сперва, по наблюдению современника, сдвинуть бутылки, которыми уставлен стол и вообще все вокруг. А как это сделать, если…

Кого ни возьми, всякий обычно по жизни лжив, любострастен и склонен к предательству. Будь он хоть чурбан, не отправляющий естественных нужд, а раз в жизни да совершит мерзость. Ну а чтобы одеться в перышки, согрешить и вовсе необходимо. Без этого – никак. Совершенная мерзость дает натуре повод быть стойкой…

– Что такое? – не сразу собрался с вопросом Петр. Девушка оправдывалась без раскаянья: – Должно быть, я тоже виновна в том, что жизнь Жвачина лишена идеалов... Прими мою шубу, пожалуйста. Мы с Андрюшей поступали в институт в одном потоке. Спасибо. А с Верой-солдаткой мы подруги. В комнате было…

Да что там Фортуна! Закадычная подруга Инка, и та к ней сегодня не заглянет, так как вчера отбыла в Австрию с новым ухажером кататься на лыжах. «В Новый год – с новым женихом», – шутила она. Всю неделю Инна исправно забегала к Марине каждый вечер, принося «вести с полей», то есть детальнейшим образом…

– Метров с шестидесяти сбил, – похвастался я и погладил, в свою очередь, ствол бельгийского своего ружья, пятизарядного, знаменитой в «мокрых делах» фирмы «Браунинг». Но лесник бездумно скользнул взглядом по браунингу и не сказал ничего, хотя другие всегда говорили. Он только повернулся ко мне на мгновение,…

Управлению срезали смету. Оно в первую очередь срезало план на Кертунг. Шурфовщик живет на сдельщине и прогрессивке. Шурфовщику нужен метраж. Без плана нет метража. Без метража нет заработка. Приближалась весна. Весна, которая мутит даже шурфовщика. Когда в конце апреля Муханов сказал, что пора плюнуть…

2 Разглядывая самородок, Бебенин вдруг услышал крадущиеся, осторожные шаги. Он быстро сунул самородок под кусок дерна, вскочил и взбежал на насыпь торфов. Пуст был полигон. Он вернулся и снова услышал эти шаги. Он тщательно огляделся. И увидел в трех метрах от себя сломанную ольховую ветку, которая…

– Очень. Поцелуй меня так, как еще никогда не целовала! Та прыснула: – Всего-то? И крепко прижалась к Кирюхе. – Знаешь, крошка, мы с тобой расстаемся, – выдохнул Кирюха минут через пять, как только губы освободились. Оля сперва не поняла: – Кто сказал? – Я сказал. Я не хочу больше с тобой встречаться. –…

Но вот уже три дня как, несмотря на изменчивую погоду, ртуть застыла на тридцати семи по Фаренгейту. Видя в этом предзнаменование скорого апокалипсиса, Каллисто погладил птичьи перья. Его пальцы сильнее сдавили птицу, словно он хотел получить пульсирующее, болезненное подтверждение приближающегося выравнивания…

— Да, да, да... — печально произнес начальник. — К сожалению, его не миновать, для меня ваше дело абсолютно ясное, но наш директор — такой кретин! Можете мне только посочувствовать... На следующий день за пятьдесят долларов Давида Самойловича Зильбермана принял сам директор. — Глупая история, — сказал…

Старый еврей рассмеялся и снова вытер слезящиеся глаза. — И вот, пожалуйста! — весело повторил он. — Я — есть, часов — нету! Так что лучше, я вас спрашиваю?! — Следующий! — крикнуло окошко приема. Старик засуетился, повернулся лицом к окну заклада и вытащил из кармана руку со спичечным коробком. Трясущимися…

– А ты видел?! – закричал Нолик. – Ты меня поймал, сука?!! Пасть порву!!! – Ша! Ша, тебе говорят, Нолик... Пока ты мне пасть порвешь, я тебе глаз выниму, – миролюбиво пообещал глава синагоги. – Или вот, например, наша всеми уважаемая Любочка – бывшая Мильман, ныне Стороженко. Пока…

Я, конечно, промолчал. Когда взрослые кричат: «Как ты смеешь?..», или «Как у тебя язык повернулся?..», или «Как тебе не стыдно?..», то это вовсе не значит, что им нужно, чтобы я подробно объяснил, как я смел, или как у меня язык повернулся, или как мне стыдно. Вот как раз в этот момент им очень нужно,…

Без всякого удивления мальчишка смотрел на превращение своих приятелей в важных господ. Мало того, он даже что-то строго сказал им и показал на заходящее солнце. И «господа» стали поспешно заканчивать свой туалет. Потом мальчишка вложил один угол мешка в другой и надел его на голову, как капюшон. Он…

Я позвонил из Мюнхена в Москву своему старому товарищу, в прошлом одному из лучших кинопереводчиков-синхронистов в России (ныне — человеку деловому, главе какого-то бизнеса), и попросил его заказать мне номер в «Пекине». Площадь Маяковского, пуп Москвы, четыреста метров до ресторана Дома кино — ну что…

Кто-то неподалеку прошелестел: — Водички... глоточек... — Нету пока водички, лапушка. — Маша подскочила к раненому. — Потерпи. Может, к ночи... Вчера же удалось, помнишь? — Не дожить мне до ночи... — Доживешь, что ты! Мы все доживем. Обязательно! А женский голос с немецким акцентом откуда-то говорил:…