Современная проза

– Только – что? – вернула его к прерванной фразе Джоан. – Только все это как-то грустно. – Не надо грустить, Ричард. Сколько можно! Перестань дергаться, иначе зачем было ехать? В конце концов, у нас не медовый месяц или не знаю что еще – просто пытаемся устроить друг другу небольшой отдых. Не сможешь…

Я выкинул письмо в переполненную бумагами мусорную корзину и забыл о нём, так как торопился уйти с работы. До апокалипсиса оставалось почти два месяца – куча времени, а в тот вечер мне нужно было много времени, чтобы уломать девушку. Примерно через месяц в редакцию пришло ещё одно письмо от психа,…

…Заходят ночные светила. Уже не деревенеют мышцы, и нам всё равно, продолжит ли наши страдания день. Исчезло всё: усталость, злоба, голод и сон. Мы будем идти, пока не свалимся замертво. …Пока мы были на ногах, никто не помнил про ветер. И вот теперь, когда можно было упасть на землю и уснуть, мы не…

Вот и сегодня, поглядывая краем глаза на виднеющуюся вдалеке гряду невысоких холмов, старался не отвлекаться на уходящие в стороны, чуть протоптанные колеи. Это всё «сети Робинзонов», как зовёт их воентехник Ковтун. Как правило, попетляв немного, они всё равно сольются с основной дорогой. Только время…

— Вить, — она просительно смотрела на него, — может, я у тебя переночую? Ведь до утра, паразит такой, теперь не угомонится. Развестись с ним, что ли? Надоел со своей пьянкой, скотина! Он молчал. Нет, это уже сверх меры, наглость какая — ночевать она у него собралась! Хотя она не раз у них ночевала,…

Потому что пьяных больше не поднимают, стоит очередь в овощную палатку возле остановки маршрутки, рядом лежит пьяный с примёрзшими к земле волосами, с намоченными мочой штанами, очередь говорит, безобразие, и думает, ему хорошо. Потому что после эпохи построения общества развитого социализма и застоя…

Но щениться Альма по старой привычке возвращалась на родину. А как только щенки вставали на дрожащие ножки, уводила их подальше от этого небезопасного места. В бурьян часто забредали распить бутылку-другую алкаши, а они могли запросто закусить зазевавшимся четвероногим. Алкаши дрались между собой, а…

— Да, чем-то похоже. Только тогда кафедра философии напоминает бункер Гитлера после капитуляции — тишина, никого нет, и только методист вместо часового у входа при телефоне, — не остался в долгу у товарища Лощинин. — Как неожиданно проявляется в нас знание истории, — после паузы отметил Белкин. — Зайдём?…

Я не хочу, чтобы они меня здесь видели, стоящего без носков, и когда я слышу приближающиеся шаги, прячусь за мусоропровод. Люди проходят мимо, не замечая меня, держа в руках свечу или фонарик. Становится тихо, я сажусь на деревянный ящик для хранения картошки, чувствуя спиной холодную стену подъезда.…

Она затянулась, подошла к окну, открыла форточку. Кошка фыркнула и медленно перетекла с подоконника на табуретку. В доме напротив горел свет в окне четвёртого этажа. Кто-то стоял на балконе. — Курит, — подумала она, — мужчина или женщина? С такого расстояния было не разобрать. — Мужчина, — решила…

— Это неслыханно, я знаю… — она принялась помогать Грегориусу. Он нечаянно коснулся ее руки и задел колено, а когда оба потянулись за последней тетрадью, то столкнулись лбами. — Большое спасибо, — сказал Грегориус, когда они уже стояли друг против друга. Он показал на лоб. —…

— Короче, — обрывает ее сержант. — Кто вам этот гражданин и что по делу знаете. — Нельзя короче, милый. — Зоя Григорьевна грустно ему улыбается. — Я все, что знаю, расскажу. Сижу я однажды у подъезда на лавочке… …Сидела прошлой осенью Зоя Григорьевна Личуткина у своего дома на лавочке. Морозно…

Я брел по ночному Генту и думал о той пропасти, что разделяла меня и этот мир. Я жил здесь несколько месяцев и старательно не замечал этой пропасти, и мои коллеги тоже ее никак не обнаруживали. Но теперь вспоминались мне мелочи, на которые я прежде не обращал внимания, касавшиеся даже не меня лично,…

– Вы хоть раз надевали это платье сюда? – спросил он. Какой он странный! – Сюда, к вам? Она попыталась припомнить – мысленно видя, как запарковывает машину, четверг за четвергом, запирает дверь, бросает монеты в паркомат, идет по солнечной стороне улицы – мимо булочных, швейных ателье, вывесок…

Выходили мы, как омытые. «Благодарим Тебя, Господи Всемогущий, за то, что Ты дал нашим душам облегчение через Твои целительные дары». В церкви пахло так же, как в этой школе, проблескивали какие-то шепоты, отсвечивали блики на лакированном дереве. Я не музыкален и не религиозен. В каждый момент жизни…

Море... ах, море, не всем дано понять смысл этого взаимного обожания – ведь никто не утешал меня так, как ты... никто не слушал тебя так, как я. ...«– Тебе холодно? – Неприятно... ветер и вода. – А полотенце у тебя есть? – Конечно. Я взяла у него полотенце и вытерлась. Потом протянула…

И вот теперь Митенька жил в окружении пяти женщин и очень тосковал. Я же иногда навещал друга, прихватив с собой что-нибудь выпить. - Слушай, а что это за девчонка там, в доме напротив? – поинтересовался я у друга, опять взявшегося за приёмник. - Да хрен его знает, - пожал плечами Митенька, не отрываясь…

- Да пошла ты, дура! – увидав нас, девушка, выскочившая из комнаты первой, остановилась, и теперь сложив руки на груди, невозмутимо парировала оскорбления и угрозы своих уже надо полагать бывших товарок. - Шмотки свои забери, гадина! – и под ноги девушки полетела раскрытая спортивная сумка с набросанными…

- Да всё будет путём, Владимир Фёдорович, - я царственно махнул рукой. - Поговорю и всё объясню. Только вот как с зачисткой быть? Зачисткой, или разоружением, на флотском сленге называли подготовку судна к зимнему отстою. Необходимо было вычистить от мазута и грязи трюма, осушить все системы жизнеобеспечения…

Уже на залитой солнцем улице школы мальчики с трудом прочитали название спиртного и поняли, что приобрели ликёр. Питейных предпочтений у них ещё не было, и поэтому они остались довольны. Вернувшись на школьный двор, мальчики отдали подаренную дыню на общий стол, а бутылку ликёра спрятали в кусте незнакомого…