Просветитель

Не было за обдней только «барина» Холмогорова. У адьютанта Самоплясова не на шутку разыгралась въ ног подагра, и онъ лежалъ дома въ кресл съ вытянутой ногой и весь окутанный пледомъ. Съ вечера у него съ Самоплясовымъ былъ опять крупный разговоръ. Холмогоровъ требовалъ даже отпустить его обратно въ Петербургъ и просилъ дать лошадь до желзнодорожной станціи и денегъ на дорогу, но Самоплясовъ ему отказалъ въ этомъ, говоря:

— Прежде заслужи, а потомъ и отправляйся. Иначе на кой шутъ я привезъ тебя сюда съ собой? Когда собирался хать, то хвастался, что на всякія увеселенія мастеръ, что устроить охоту съ облавой и походнымъ завтракомъ для тебя все равно, что плюнуть, а пріхалъ, и вышло совсмъ напротивъ.

— Да пойми ты, глупый человкъ, что я боленъ… Я заболлъ… — убждалъ его Холмогоровъ.

— Притворяешься, чортъ! Возгордился и притворяешься. Чего ты съ одного мои дорогія сигары сосешь! — закричалъ на него Самоплясовъ. — Каждая сигарка полтину серебра стоитъ, а онъ такъ и насасываетъ! Кури свой трамбукъ фабрики Носодерова.

Самоплясовъ взялъ со стола ящикъ съ сигарами и спряталъ его въ чемоданъ, заперевъ на ключъ.

Посл обдни и панихиды вс почетные гости во глав съ хозяиномъ отправились въ волостное правленіе. Тамъ уже толкались мужики и бабы — родственники и родственницы Самоплясова. Отецъ Іовъ благословилъ трапезу, и началась раздача водки и пива. Выпивая, крестились и тотчасъ-же задали ложкой кутьи изъ большой чашки. Около поминающихъ Самоплясовъ и гости пробыли не боле четверти часа. Вино сразу ошеломило поминающихъ, и опять началось выпрашиваніе у Самоплясова бдными родственниками въ память его отца разныхъ подачекъ. Старуха Матрена Игнатьева просила на лошадь, Семенъ Яковлевъ просилъ пожертвовать ему старый полушубокъ покойника, Авдотья Алексева — двоюродная тетка — на починку избы.

— А объ этомъ ужъ на свобод поговоримъ. Не сейчасъ-же вамъ деньги отсчитывать. Вдь не узжаю еще, — отвчалъ Самоплясовъ и направился съ почетными гостями къ себ домой.

XIV

Въ дом Самоплясова для почетныхъ гостей также происходилъ поминальный обдъ, но на поминки онъ совсмъ не походилъ, хотя подавалась кутья въ начал стола и кисель въ конц, а духовенство распвало вчную память передъ кутьей и передъ киселемъ. Вообще былъ пиръ велій, За столомъ сидло человкъ пятнадцать: два священника, дьяконъ, попадья, докторъ, лсничій, старшина, писарь, учитель, лавочникъ Молочаевъ, онъ-же содержатель постоялаго двора и чайной, и мельникъ Дементьевъ. Баринъ Холмогоровъ вышелъ къ столу, опираясь на палку съ серебрянымъ набалдашникомъ, сильно прихрамывая; на одной ног его былъ сапогъ, а на другой красная суконная туфля. Онъ былъ въ черномъ сюртук и съ персидской звздой Льва и Солнца, которая произвела на нкоторыхъ большое впечатлніе. Держалъ себя Холмогоровъ особенно важно. Знакомясь съ лавочникомъ Молочаевымъ, онъ подалъ ему всего два пальца руки, а мельника Дементьева, одтаго въ срое пальто и сапоги бутылками, онъ наградилъ только кивкомъ. Помстившись на углу стола, Холмогоровъ какъ-бы возлежалъ за трапезой, поставилъ около себя второй стулъ и вытянулъ на немъ свою больную ногу. Рекомендуя его гостямъ, Самоплясовъ не называлъ уже его своимъ адьютантомъ, но два раза упомянулъ въ разговор съ лсничимъ, что Холмогоровъ видалъ на своемъ вку виды и «исторіи съ географіями».

— Да-съ… Умлъ пожить и другихъ поучить этому могу, — съ гордостью похвастался Холмогоровъ, уничтожая посл рюмки водки салатъ-ерши изъ судака съ соусомъ тартаръ.

— Шампанскимъ, которое я выпилъ и другимъ споилъ, можно было-бы потопить этотъ домъ. Даю слово дворянина. Результаты — вотъ… — указалъ онъ на больную ногу. — Но не жалю. Пожилъ, попилъ.

У стола служили чей-то помщичій егерь Пафнутьевъ, дьячиха и одна крестьянская двушка, жившая когда-то въ Петербург прислугой. Ими командовалъ Калина Колодкинъ, очень часто появлявшійся у стола, но онъ былъ уже пьянъ, отиралъ потное лицо то рукавомъ блой куртки, то передникомъ и таращилъ узенькіе глаза, стараясь казаться трезвымъ.

Духовенство за обдомъ славословило покойнаго старика Самоплясова.

Отецъ Іовъ, вспоминая объ немъ, говорилъ:

— Почтенный, добрый былъ старикъ, справедливый, правильной жизни и къ храму рачительный, когда живалъ здсь, но и разсчетливый при своемъ капитал. Конечно, мы имемъ отъ него хорошія богослужебныя ризы, принесенныя въ даръ, жертвовалъ онъ кое-что и изъ церковной утвари, но позлащеніе церковныхъ главъ только пообщалъ. Только пообщалъ…

— И въ общаніи есть спасеніе… — старался сгладить рчь, отца Іова отецъ Василій, священникъ сосдняго прихода, накладывая себ на тарелку три жирные блина. — Общалъ, но Богъ вку ему не продлилъ, такъ въ этомъ разв его вина? Позвольте… А проживи онъ еще годъ, можетъ статься, и главы были-бы позлащены. Все отъ Промысла, все Свыше… А человкъ былъ досточтимый.

Дьяконъ, вшій хоть и съ большимъ аппетитомъ, но угрюмо, прожевывая блинъ, произнесъ:

— Отпрыскъ остался… Наслдникъ капиталовъ… Можетъ быть, наслдникъ и позлатитъ.

Докторъ Клестовъ, сидвшій рядомъ съ отцомъ Іовомъ, тотчасъ-же заговорилъ:

— Что Капитонъ Самоплясовъ въ память своего отца пожертвовать для своихъ односельчанъ долженъ, то это врно. Объ этомъ и я ему буду говорить и вы посовтовать должны, но не въ позлащеніи главъ сила. Церковь ваша и такъ вполн благолпна, усердствующихъ къ ней много было, все у ней есть и только разв золотыхъ главъ нтъ.

— Не согласенъ, не согласенъ… — отрицательно качалъ головой отецъ Іовъ. — Это съ вашей стороны либерализмъ, докторъ. А я не согласенъ.

— Ну, какъ хотите… А я къ чему клоню? Нужно Капитона подвинуть на что-нибудь просвтительное. Нужно, чтобы онъ въ память своего отца сдлалъ что-нибудь въ просвтительныхъ цляхъ для своихъ односельчанъ.

— А что? Позвольте васъ спросить, докторъ: что именно? — вмшался въ разговоръ лсничій Кнутъ.

Говорилъ онъ хриплымъ раскатистымъ басомъ.

— Да хоть-бы библіотеку-читальню безплатную оборудовалъ, — отвчалъ докторъ.

— Охъ, вы не знаете! Хлопотъ не оберешься на разршеніе! — махнулъ рукой лсничій. — Да изъ чего составишь библіотеку? Каталогъ для этихъ библіотекъ такъ узокъ, что…

— Да для дтей у насъ имется небольшая библіотека при училищ! — крикнулъ черезъ столъ учитель.

— Для взрослыхъ, милый мой, надо, — сказалъ докторъ. — Библіотека отвлечетъ отъ винной лавки.

— Тогда скоре-же на народныя чтенія.

— Охъ, ужъ эти народныя чтенія! — вздохнулъ отецъ Василій Тюльпановъ.

— Да и народныя чтенія у насъ устраиваются въ волостномъ правленіи на Пасху, на Святкахъ… Есть и фонарь, есть и картины… Антропово вовсе не захудалое село… Все есть… — пояснялъ отецъ Іовъ Свтильниковъ. — Больницу отъ него требовать — это ему не по средствамъ. Да и призрніе больныхъ дло земства. Въ Антропов есть и амбулаторія, есть и пріемный покой на три кровати… Вы сами знаете.

— Ну, богадленку для старухъ… — перечислялъ докторъ.

Старшина улыбнулся и отвчалъ:

— Передерутся-съ, ваше высокородіе. Нешто здсь такой народъ? Перецарапаются. Въ разныхъ-то избахъ живутъ, такъ и то ссорятся, съ коромыслами другъ-на-дружку бросаются.

— Первыя кляузницы, — поддакнулъ писарь. — Это мы по волостному суду видимъ. И на непочтеніе-то он жалуются, и на обиду жалуются. А сами что ни на есть забіяки, первыя зачинщицы.

Въ это время Самоплясовъ обходилъ съ бутылкой столъ и предлагалъ гостямъ вина, говоря:

— Посл блиновъ по положенію и по высшему тону хересу слдуетъ выпить.

— Нацживай, нацживай, Капитоша! Все выпьемъ! — воскликнулъ лсничій, раскраснвшійся отъ выпивки.

— А мы здсь, Капитоша, о теб разсуждаемъ, — сказалъ докторъ. — Вс высказываются, что ты долженъ теперь, получа наслдство, что-нибудь пожертвовать на пользы и нужды твоихъ односельчанъ! Я настаиваю, что теб слдуетъ дать что-нибудь на просвтительныя цли.

— Да ужъ это, Гордй Игнатьичъ, ршено. Все будетъ, — проговорилъ Самоплясовъ. — Прежде всего я устраиваю въ волостномъ правленіи посидлки для парней и двушекъ, если Егоръ Пантеличъ позволитъ, — кивнулъ онъ на старшину.

— Я-то съ удовольствіемъ, но объ этомъ надо земскаго спросить, — далъ отвтъ старшина.

— И земскаго спросимъ. Надо мн новую деревенскую сбрую обновить, такъ вотъ съзжу къ нему. А ужъ и сбрую-же я привезъ, Иванъ Галактіонычъ! Быкъ забодаетъ! — обратился Самоплясовъ къ лсничему. — Вмст съ вами подемъ. По рюмочк, по рюмочк хереску за устройство посидлокъ. Хочу посидлки на манеръ ассамблеи устроить, какъ Петръ Великій устраивалъ для просвщенія. Я недавно читалъ про эти ассамблеи… Пусть полируется здшній народъ отъ своего сраго невжества.