Рассказ

— Да, я понимаю. Ладно, постараюсь закончить все к вечеру. — Ты можешь выйти, звери ушли. На экране снова возникла рослая фигура в металлических доспехах. Четвертый направился к мачте эиергоприемника и принялся за работу. Надо было снова закрепить ее и заново сориентировать. Р ыжее солнце…

— Ладно, — сказал Сетдар, сдувая с кончика носа щекочущую каплю пота. Термоуказатель опустился уже на семь делений, — значит, энергия с радиационной защиты переключается на тепловую. — Ладно! Бывали у нас случаи и похуже. Звуковой кристалл обертонного диктофона создавал неотразимое впечатление живых…

— Смотри-ка, вот и движок пропадает. — сказал глухо Джонни. И тут мы оба вскрикнули: линейка окончательно исчезла с блестящего круглого дна камеры. — Куда же она делась? — все так же глухо спросил Джонни и направился вдоль всей цепи приборов, словно разыскивая что-то. — Кид, — закричал он из другого…

Делаю это вместе со всеми обезьянами. «Работайте, работайте!» — громко требую я. «Бейте сильнее!» Они стараются изо всех сил, хотя и понятия не имеют, для чего это им нужно. То там, то здесь из камней вылетают искры. Испуганные обезьяны бросают камни на землю, но я снова вкладываю их им в руки и заставляю…

— Стреляй иэ нейтронной пушки! — закричал Мартин, забыв, что его никто не слышит. Потом вспомнил, что надо включить микрофон, большими прыжками приблизился к креслу и отдал приказание, а сам сосредоточил внимание на изображении, видимом на экране. К оболочке корабля прилипла какая-то белая гусеницеобразная…

Но щели не было! Мало того, труба оказалась довольно узкою, и крысе трудно было в ней повернуться, чтобы идти обратно, пробираться же вперед было некуда. На беду крыса почуяла присутствие на кухне кота и ясно слышала храпение Акулины… Малейшее неосторожное движение, и она пропала! А между тем ей…

А здоровье Герасима не только не улучшилось, – становилось день ото дня хуже, и въ послднее время Герасимъ ужъ. не пытался вставать, – въ лежку лежалъ. Лежитъ и слышитъ иногда: жена войдетъ въ горницу, постоитъ, посмотритъ на него, заплачетъ, – прочь пойдетъ; работникъ Сидоръ за чмъ ни на есть сунется,…

— Разнообразие — закон природы, — продолжал Димка все так же отрешенно. — А снег? Великое Одно и То же! И сколько ни делай вида, что его изучаешь, вода есть вода, хотя и замерзшая. Уши вяли — слушать такую безответственную ересь, Артем вскочил, зашагал по комнатушке. «Снег! — хотел он сказать. —…

Но… пора было переходить от слов к делу! До самого вечера Генка носился по всей деревне с каким-то листком бумаги, а вечером этот самый листок он осторожно и даже таинственно положил перед своими закадычными дружками — Векешей и Костей. — Вот, — сказал Генка, — план. По этому плану мы найдем летающую…

Близился момент прилунения. Двигатели гасят скорость, а самочувствие несколько хуже, чем при старте с Земли. Почему? Когда корабль прилунился, о плохом самочувствии было забыто. Радость, восторг захватил обоих. Потом — выгрузка. Удобную площадку для радиотелескопа нашли в пяти километрах от планетолета.…

На Жукову Гору вернулась великая русская скука. Люди перестали бояться ночи. Подрастали дети и внуки. Под огромным болконским дубом, который рос неподалеку от осорьинского дома, назначали встречи влюбленные. Старики обсуждали свои болезни или новых соседей, хотя новые соседи появлялись здесь очень…

Пришел кондуктор готовить постель. Елена забралась наверх; с трудом разделась, задевая руками за сетку для вещей, легла – и сонное томление овладело ею; засыпая, слышала дамские голоса. Дама постарше говорила густым контральто: – Ах, уж эта Москва. Не выношу я этой большой деревни. «Милочка!…

II Как-то раз, после обеда, пошел я в конюшню, оседлал моего Робинзона и выехал из усадьбы. Июльские поля тихо розовели. И крестцы, в полдень казавшиеся золотыми, теперь стали дымчато-красными. На ветхом мосту, перекинутом через речку Воронку, встретил я Аверьяныча, и он сказал мне, указывая плеткой…

Мне не было с ним скучно, но его чрезмерная любезность и непонятные пустые глаза несколько смущали меня. После обеда он пошел меня проводить. Какие у него были странные жесты и поступь! Всегда казалось, что он слегка танцует: он подымался на цыпочки и прижимал руки к груди. Я спросил его, не знает…

– Теперь вы меня убьете? Охрана, вывалившаяся из джипа, пожирала глазами ее бесконечные ноги и стоячие грудки. Грек проглотил готовые сорваться матерные слова. Он подошел ближе. Глаза девчонки горели отчаянным страстным огнем. Грек успел представить, как он вонзается в нее… и умер счастливым человеком.…

Кот Валенок мяукал редко, но уж голос подаст – не забудешь! Мяукал с переливами, громко, будто на духовом инструменте играл. И всегда после песни ему молока наливали. Так повелось с тех пор, как Валенок в деревне жил да с бабушкой на дойку ходил. Он тогда молодой, азартный был, всех мышей в коровнике…

«Впрочем, – продолжал я, – не обращай внимания, это мне просто тоскливо бывает такими ночами. А на самом деле, малыш, все на земле прекрасно, и ноябрь тоже! Ноябрь – как человек, который спит. Что ж, что темно, холодно и мертво – это просто кажется, а на самом деле все живет». Это рассказчик успокаивает…

Вначале Юрий Коваль придумывал диктанты для своих учеников, когда работал учителем в сельской школе, похожей на ту, что описана им в книге. Сочинял стихи и песни. Давно начал рисовать – наверно, это увлечение помогло ему точным словом передать неторопливую смену времён года, резкие тени южных гор, спокойную…

И то же чувство через десятилетия, когда имя Короленко было окружено всеобщим уважением, побудило его отказаться – вместе с Антоном Павловичем Чеховым – от звания почетного академика, потому что правительство запретило избрать в Академию «неблагонадежного» литератора Максима Горького. Масштаб двух этих…

В меняющемся с возрастом человеке меняется и художник. Меняется, даже оставаясь сам собою в воззрениях и в письме. Душа иная. Ничто так точно и полно не говорит о человеке и уж тем более о писателе, как душа. В истинном творце через душу проходит каждое слово; не в чернильницу макается его перо, а в…